Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер Страница 73

Он выглядел одновременно гордым и несчастным.

— Поздравляю, — сказала я, садясь у окна. — Ты теперь мой личный тюремщик.

— Я предпочитаю «сопровождение».

— Это у вас в замке все любят красивые слова для дурных вещей?

— Почти все.

— А ты?

— Я люблю еду.

— Самый честный человек в Арденхолле.

Он просиял было, но тут же снова посерьезнел.

— Алина…

— Что?

— Это плохо.

— Снова спасибо. Очень помогает.

— Нет, я серьезно. Этот знак… его не ставят просто чтобы напугать.

Я резко подняла голову.

— Откуда знаешь?

Томас замялся.

Потом подошел ближе и понизил голос:

— Мне нельзя болтать.

— Ты уже здесь, поздно.

— Я слышал от старых слуг. Когда-то так помечали тех, кого хотели вынести из дома чужими руками, но с внутренним разрешением.

У меня похолодели пальцы.

— Проще.

— По сути — да.

— Прекрасно.

— Я же говорил, плохо.

Я встала и прошлась по комнате.

Села.

Снова встала.

Окно, дверь, стол, камин.

Слишком мало пространства для мыслей, которые в голове уже давно не помещались.

— А Мирену так же пометили? — спросила я неожиданно даже для себя.

Томас побледнел.

— Кто?

Я посмотрела прямо.

— Не прикидывайся. Ты знаешь имя.

Он отвел взгляд.

— Я слышал.

— Так?

— Не знаю. Правда.

— Но что-то слышал.

Он молчал так долго, что ответ стал очевиден и без слов.

Проклятье.

Ждать пришлось больше часа.

И это был один из самых мерзких часов в моей жизни.

Не потому что происходило что-то видимое.

Наоборот.

Ничего.

Именно это и убивало.

Когда ты знаешь, что где-то в замке кровь на стене объявила тебя угрозой, а сама сидишь в комнате, пьешь остывший чай и не можешь ничего сделать, кроме как прислушиваться к шагам за дверью.

Я ненавижу беспомощность.

Она всегда пахнет хуже страха.

К тому моменту, когда Арден вернулся, я уже готова была либо швырнуть в него первым попавшимся предметом, либо вцепиться в рубашку и вытрясти правду руками.

Судя по выражению его лица, он прекрасно это понял, как только вошел.

— Томас, выйди, — сказал он.

Мальчишка исчез мгновенно.

Дверь закрылась.

Мы остались одни.

Я не дала ему даже шагнуть дальше.

— Ну?

Он снял перчатки.

Медленно.

Слишком медленно.

Как всегда, когда собирался сказать что-то неприятное.

— Метка настоящая.

— Я уже поняла.

— Ее поставили не для слуг. Для тех, кто знает знак.

— То есть для своих.

— Да.

— Кто именно?

— Пока не знаю.

Я коротко, зло рассмеялась.

— Удивительно. Вы же хозяин замка.

— И именно поэтому мне лгут лучше остальных.

Я осеклась.

Потому что это было сказано без гордости.

Без позы.

Просто как факт.

Одинокий, неприятный, тяжелый факт.

— Что еще? — спросила я уже тише.

Он подошел к столу, положил перчатки и посмотрел прямо.

— Приписка была сделана позже самой метки.

— В смысле?

— Знак внутреннего суда — старый. А слово «кухарка» нанесено поверх более ранней надписи.

У меня внутри что-то сжалось.

— Что было раньше?

Арден молчал секунду.

Потом сказал:

— Имя.

— Чье?

Он не отвел взгляда.

— Мирена.

Я села.

Сразу.

Потому что колени вдруг перестали быть надежными.

— Черт.

— Да.

— То есть кто-то не просто вспомнил старую историю.

— Кто-то хочет, чтобы мы оба ее вспомнили.

— Мы?

— Да.

— И у него получилось.

Он ничего не ответил.

Потому что ответ и так был ясен.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла: это уже не слухи, не ревность, не советские игры и даже не личная неприязнь Лиары.