[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 73

Десять метров прошли. Десять осталось. Гильзы под ботинками. Слизь. Тела. Визг, от которого в носу снова стало горячо, и я чувствовал, как из ноздрей течёт, но утираться не было ни времени, ни свободной руки.

Лязг.

Затвор автомата Фида встал на задержку, пустой магазин заблокировал механизм, и этот лязг в общем грохоте услышал бы только тот, кто ждал его. Я ждал. Считал его очереди краем сознания, как сапёр считает витки провода, не отвлекаясь от основной работы.

Фид не стал перезаряжать. Времени на смену магазина не было, потому что сверху, с трубы над его головой, уже прыгал мутант, растопырив когтистые конечности, целясь в спину Дюка. Нож вышел из ножен одним движением, и Фид встретил тварь в воздухе. Лезвие вошло под безглазую челюсть, в мягкое место между хитиновыми пластинами шеи.

Мутант дёрнулся, хлестнул когтями, распоров Фиду рукав комбинезона до мяса, и обмяк. Фид сбросил тушу с ножа и воткнул свежий магазин в приёмник. Затвор лязгнул, вставая на место.

— Шеф, их слишком много. Потолок, — голос Евы в голове был резким, но без интонаций, чистый тактический доклад.

Я поднял глаза.

Потолок шевелился.

Мутанты ползли по бетонным перекрытиям, десятки бледных тел, цепляющихся за рёбра плит когтями, которые вгрызались в бетон с тихим скрежетом. Они стягивались к точке прямо над нами, как стягивается паутина к центру, когда в неё попала муха. Ещё секунды, и они обрушатся.

Массой. Сверху. В замкнутом пространстве, где не поможет ни калибр, ни броня, потому что двадцать тел на одного, даже на «Трактор», означает ровно одно.

Семь патронов в магазине ШАКа. Десять метров до двери.

Мозг работал быстро, как работает всегда, когда счёт идёт не на секунды, а на их доли. Стрелять по потолку, снимая тварей поштучно, означало потратить боезапас и не решить проблему. Их больше, чем патронов.

Математика смерти, в которой дебет не сходится с кредитом. Даже если каждая пуля уложит одного, семь мёртвых тварей не помешают остальным обрушиться нам на головы.

Но сапёр не стреляет по каждой мине на поле. Сапёр ищет несущий узел. Точку, в которой одно правильное усилие обрушивает всю конструкцию. Тридцать лет я этим жил. Тридцать лет смотрел на здания, на мосты, на подземные коммуникации и видел в них то, чего не видят другие: скелет, каркас, ту единственную кость, которую нужно сломать, чтобы рухнуло всё остальное.

Магистральная труба.

Толстая, ржавая, диаметром в полметра, она тянулась под потолком поперёк бункера, закреплённая на сгнивших стальных швеллерах, вбитых в перекрытие. На ней висели обрывки лопнувших коконов. По ней ползли мутанты, используя трубу как мост, как магистраль, по которой они стягивались к точке над нами.

Ржавчина проела металл швеллеров до кружевного состояния, и крепления держались на честном слове, на привычке, на том упрямстве старого железа, которое отказывается падать просто потому, что стоит уже много лет.

Я задрал ствол ШАКа вверх.

Три выстрела. Быстрых, точных, в одну точку. Двенадцать и семь в ржавое крепление швеллера, туда, где болт входил в бетон, где металл был тоньше всего, где тридцать лет конденсата и кислотных испарений превратили сталь в труху.

Первая пуля вырвала болт. Вторая перебила швеллер. Третья довершила.

Крепление лопнуло. Звук был такой, будто великан переломил рельс о колено: протяжный, скрежещущий стон металла, который сопротивлялся до последнего и сдался разом. Швеллер вывернулся из гнезда, и многотонная труба, которая тридцать лет висела под потолком, качнулась.