Своенравная пара для риндалца - Тая Ирова Страница 73

И снова мысли перетекли к риндалцу. Подняла руку из воды, в очередной раз рассматривая завитушки. У меня никогда не было татуировок, но теперь есть. Непривычно, необычно и очень красиво. Нравится ли он мне? Да. И не потому, что сейчас мы с ним вынужденно находимся вместе круглые сутки. Его невозможно не заметить. Прикрыла глаза, возвращаясь мыслями к маме. Как она отнесётся к моему переезду? Захочет ли отправиться на Риндал со мной? Или решит остаться на Земле? Вот так, размышляя, как-то незаметно для себя закемарила.

Сквозь дрёму услышала тихий голос Ната, зовущего меня, а потом и его тихие шаги.

— Элина, у тебя всё в порядке?

Открыла глаза, глядя на присевшего около меня риндалца. Я сидела спиной к входу, а потому пока не наклонится, то моё тело, скрытое водой, не увидит. Хотя он уже видел его. И не раз. Губы мигом пересохли, и я провела по ним кончиком языка. Нат проследил за ним и сглотнул, тут же повторив вопрос:

— Всё в порядке? Ты…

Я протянула руку и зарылась пальцами в его коротких шелковистых волосах. Неизвестно, что нас ждёт завтра. Но наше с Натом влечение друг к другу очевидно.

— Элина… – хрипло сказал Нат, прикрывая глаза, – твои мысли…

— Скажи мне, что это ты воздействуешь на меня, – тихо попросила я.

— Нет. Даже не пытался. Просто ты здесь уже давно, и я заволновался.

— Ты говорил, что мне теперь не страшны вирусы и другие проблемы со здоровьем, – усмехнулась я.

— Да. Но это не отменяет того факта, что я за тебя волнуюсь. Для меня все эти чувства в новинку, но…

Я притянула его к себе и мягко прихватила губами его губы.

— Элина…

— М-м-м?

— Ты же понимаешь, что это последняя черта?

— Ты сказал, что поцелуй – уже точка невозврата.

— Но ты…

— Смысл отрицать очевидное?

— Надеюсь, это не жалость?

— А она тебе нужна?

— Нет. Я хочу, чтобы ты была со мной не из жалости, а потому что ты того хочешь, – ответил Нат.

— Мне жаль, что у тебя в семье проблемы, но ты меняешься, как меняюсь и я. Ты мне нравишься и даже чуть больше. За последние дни ты показал себя с лучшей стороны. Даже не так, ты открылся для меня с другой стороны. Показал то, что скрывал ото всех. Ты добрый, но спрятал свою доброту за бронёй из язвительности и угрюмости. Я, увы, не привыкла скрывать своих чувств.

— И это меня в тебе и привлекло. Ты открытая, живая, своенравная, сильная и при этом скрываешь свою ранимость. Ты прекрасна, моя талра, – он провёл рукой по моей щеке, потом вниз по шее, вызывая толпу приятных мурашек. Грудь налилась тяжестью, а кожа стала словно чуть горячее и более чувствительной. Я требовательно притянула его к себе и снова поцеловала, проскальзывая языком в его рот, оглаживая его язык пока нежно, осторожно, ожидая отклика, который не заставил себя ждать.

Поцелуй стал более глубоким, чувственным и немного нетерпеливым. Нат провёл рукой по шее вниз к ключицам и разорвал поцелуй, тяжело дыша, но при этом не прекращая путешествия вниз. И остановился только тогда, когда добрался до груди, накрывая полушарие и мягко перекатывая между пальцев тугую вершинку, отчего я глухо застонала от удовольствия. Нат второй рукой накрыл второе полушарие, осмелев, и повторил манёвр, только теперь чуть сжимая в своей руке.

— М-м-м…

Он снова наклонился, ловя мои губы своими, убирая руки с груди, а потом услышала: