Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов Страница 73

А я пуст. Мне нечем отдать товарищам дань уважения, вскинув оружие к Светлой Дороге, перечёркивающей небо.

И нечем помочь воинам Междуречья.

Я нахожу в себе силы добраться до осма нашей восьмёрки. У него тоже был топор. Хороший, бронзовый, но, конечно, хуже моего. Пальцы сжимаются на рукояти. Осму теперь плевать на оружие. Он ушёл воином на Светлую Дорогу. А мне осталась пыль песков и ярость битвы.

Я вскидываю бронзовый топор к небесам и кричу:

— Пусть вас примет Отец Песков! Пусть воды Арахманы смоют с вас пыль!

А затем поворачиваюсь к воинам Междуречья и бегу, занося оружие. Плевать, что нет щита, плевать, что проклятых исаев три десятка. Они умрут, потому что я сегодня потерял своих товарищей. Они умрут за всех тех, кто погиб в проклятом Кечуне. Они умрут, потому что я человек, а они какое-то мёртвое дерьмо. Они умрут, потому что…

Я! Так! Решил!

И они гибнут один за другим, видя перед смертью мой оскал. Наверно, он выглядит страшно, даже для них. Моё лицо забрызгано кровью и слизью демонов. На нём, должно быть, можно различить только белки глаз и белые зубы. Но эти глаза несут пустынным тварям смерть. И бронзовый топор рубит исаев, потому что…

Я! Так! Решил!

А потом исаи заканчиваются.

Совсем заканчиваются, а я стою и всё ещё хочу убивать. Мужчина в дорогом доспехе с кряхтением встаёт с земли, к которой припал от усталости. Рядом стоят остатки его отряда — четверо человек. Трое измазаны чёрной слизью, и только один, держащий под уздцы перехана, не вступал в битву.

Я не понимаю этого… Я зол. Может, одного этого клинка и не хватило, чтобы закончить битву раньше, чтобы выжило больше людей. Я рычу, но воин в доспехах, благородный регой, кладёт руку мне на плечо.

— Не вини его… Он гонец. Он должен отвезти послание в Солёные Поля… Таков его приказ.

— Он всё равно не прорвётся через орду! — рычу я.

— Он прорвётся, — качает головой регой, отчего его обвисшие усы болтаются, как сосульки из жира над жаровней. — Теперь прорвётся… Благодаря твоей помощи…

— Нашей… — хрипло отвечаю я, оборачиваясь к своим мёртвым соратникам.

— Они погибли как герои… Мы позаботимся о телах. А тебе надо уходить, воин! — регой сжимает моё плечо. — Иди в Кечун, предупреди их… Демоны обходят с запада.

— А вы?

— А мы сожжём тела твоих товарищей и пойдём дальше. Проводим гонца, чтобы добрался до Солёных Полей.

— Если… Если найдёте где-то здесь топор… Хороший топор из стали… Заберите его и привезите в крепость, — говорю я, хоть и не верю, что у этих неудачников получится вернуться живыми. — Я привык к нему. Я зарубил им пустынного храя.

— Ты? Храя? — удивляется регой, потому что не верит, а затем добавляет: — Наверно, вы с другими воинами вместе завалили его… Твой топор мы найдём, воин. Обязательно найдём. Иди! Если на западную стену не успеют перекинуть подкрепления, демоны ворвутся в город. Иди! Предупреди их!

И я иду. А позади во вспышках света сгорают тела моих товарищей. Порошок Солнца сжигает их окончательно и бесповоротно. Они не встанут под знамёна Дикого Шёпота. Они не станут добычей падальщиков. Они упокоятся навсегда.

А я ещё долго буду забывать этот бой.

Регой подошёл к своему юглу и, отстегнув от седла продолговатый свёрток, вернулся.

— Мы всё-таки проводили гонца. И нашли его… — он протянул мне свёрток, но я брал его, уже не видя ничего вокруг.