Белая королева - Евгения Сафонова Страница 73

История четвёртая

Яблоко и шиповник

Когда мы встретились вновь, я стал достаточно смел, чтобы не бояться тебя.

Годы, минувшие до нашего нового свидания, текли в хрупких стеклянных берегах вновь обретённого счастья. Складывались новые песни, пусть они и казались мне покорением пологих холмов, далёких от творческих вершин. Сестра дарила мне тепло, улыбки и любовь взамен всего тепла, всех улыбок и всей любви, что я утратил.

Моя кошка встречала меня в конюшне всё радостнее. Я узнал, каково это, когда пушистое тельце вибрирует под твоей ладонью, отзываясь на ласку. День ото дня моя любимица становилась круглее, и однажды в ящике, где она спала, мы с сестрой нашли её с тремя пищащими комочками: одним – белым как сливки и двумя – трёхцветными, в мать. Кошачьи малыши подолгу удерживали нас от возвращения домой, пока мы трепетно, одним пальцем гладили кукольные головки.

Но была у тех лет и обратная сторона. Та, которой сестра предпочитала не замечать.

Однажды, когда я шёл по коридору особняка, обрывками нот до меня донёсся плач. То была одна из горничных – я обнаружил её за поворотом, над полным ведром воды, которое она несла в ванну.

Пар поднимался к девичьему лицу, пока она рыдала, уткнувшись лбом в стену, ладонью зажимая рот. Я стоял за углом и наблюдал, не зная, как вести себя, словно застигнутый за чем-то постыдным.

Тем вечером я спросил у старшего конюха, не знает ли он, что случилось. Он всегда прятал улыбку в бороду, когда я приходил к моей кошке, и давно перестал дичиться меня.

– Не моя это тайна, – с тяжёлым вздохом ответил старик, надзирая, как другие конюхи чистят лошадей. – Не мне и рассказывать.

Я закидывал сети вопросов снова и снова, пока не понял, что из моря его отговорок ничего не вытянуть. И оставил попытки, пока однажды не узнал, что та горничная пропала.

Шепотки, что она не вернётся, что с ней стряслось нечто ужасное и постыдное, носились по особняку встревоженными птицами. Тогда я вновь пошёл к старику и на этот раз не отступал, пока сети вопросов не вернулись ко мне с ответом.

– Встретила она кое-кого в городе, когда к родным ездила, – нехотя выдал он чужой секрет, прикрыв его шуршанием щёток, звоном сбруй и шелестом соломы. – Обещал ей жениться. А потом уехал и оставил её брюхатой. Бабушка ваша почтенная это обнаружила и велела расчёт ей дать.

– Её прогнали? За то, что бесчестный негодяй её обманул?..

Старик промолчал. Тогда я решил: потому, что ответить на мой вопрос ему нечего.

И лишь позже, благодаря тебе, понял – потому что берёг меня от более страшной истины.

В моей детской ещё голове не укладывалось, как можно быть столь бессердечной, чтобы вытолкнуть из дома и лишить заработка беззащитную бедную девушку в час нужды. Отвлекаясь от мрачных мыслей, я тогда долго наглаживал шёлковую кошачью шкурку, пока котята, ещё слепые, расталкивали друг друга в поисках молока.

Когда в другой раз я пришёл на конюшню, кошка встретила меня одна, беспокойно кружа вокруг ящика. На мой вопрос, где же её малыши, старик просто ответил:

– В реке. Надо было бы сразу топить, как родились, да вы с сестрой их так ждали, что решил дать вам на них поглядеть. Ещё три хвоста нам не нужно, у хозяйки с этим строго…