Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 74

Я бросил взгляд на застывшую на берегу виновницу и ответил не сразу. Девушка резко вздохнула и ткнула меня в бок.

Я покачнулся. Мир вдруг вспыхнул белым.

— Ну нет, оставайся-ка ты на ногах! – она перестала в меня тыкать, поддержала за локоть, словно была достаточно сильна, чтобы не дать мне упасть.

Мне не хотелось опираться на нее.

Ноздри расширились, я вдохнул и покачал головой, чтобы прогнать ослепляющую пустоту.

— Я в порядке. Делай то, что хотела сделать.

— Уверен?

Я сжал зубы и кивнул.

— Тогда наклонись, – скомандовала она. – Ты слишком высокий. Нужно опустить руку в воду.

Я широко распахнул глаза, но сделал, как она велела.

И снова вокруг наших ног засиял синий блеск: он осветил мою руку и темноту запекшейся крови.

— А теперь я очищу рану, – девушка вздрогнула, будто бы испугалась, что я от одних этих слов упаду замертво. – Будет больно, я предупредила. Ты сможешь остаться в сознании? Или лучше присесть на берегу?

Я постарался скрыть свою дрожь, а вода неслась по моей разорванной плоти, смывая кровь, грязь и какие-то выделения.

— Я могу стоять.

Девушка нахмурилась, но кивнула, доверяя моим словам. Пожалуй, ей не стоило этого делать.

Она склонилась к поверхности воды, вцепившись в мою руку и замерла.

— Прости, – выдохнула она, а потом вспыхнула боль.

Я закричал. Ее пальцы не просто касались кожи – они развели в стороны куски порванной плоти и залезли внутрь. Я зарычал и поскользнулся, попытался удержаться на дрожащих ногах, зажмурился… девушка промывала рану. С моих костей будто бы срывали плоть.

Я вздрогнул и снова зарычал, падая в это ужасное ощущение… ее прикосновения были такими осторожными.

Но лечение – таким жестоким.

Когда девушка закончила свою пытку, я тяжело задышал. Она достала мое запястье из воды и осмотрела рану. Достаточно ли чистая? Кровотечение вернулось: кровь текла не темная, как раньше, а ярко-красная.

— Рана чистая, но плоть все еще порвана, – она закусила нижнюю губу, а я сглотнул, чувствуя, как подбирается к горлу тошнота. – Нужно ее чем-то замотать. Остановить кровь.

Оглядев берег, она вдруг улыбнулась.

Я проследил за ее взглядом и сердито посмотрел на рысь, которая сжимала в зубах выброшенный девушкой мех. Тот самый, которым она прикрывала грудь.

— Вот молодец, Син! Идеально! – девушка снова улыбнулась, а потом подвела меня к краю реки. – Давай же. Подвяжем тебя, а потом пойдем в деревню. Солин уже, наверное, пошел спать, но лекаря мы найдем, и тебе помогут.

Как только ступни наши коснулись укрытой листьями земли, вода перестала сиять. Девушка забрала у рыси меха, слегка отряхнула их, а потом обернула плотную шкуру вокруг моей руки.

— Подержи-ка, – она подняла взгляд, посмотрев прямо на меня.

Рысь тоже не отрывала от меня сияющего взгляда, и я подчинился, прижав ладонь к шкуре и попытавшись скрыть дрожь.

— Я крепко свяжу, – девушка вздрогнула. – Нужно зажать рану, чтобы остановить кровь.

Я кивнул. Все что угодно. Меня все устраивало. Жизнь перестала быть жестокой… а я почувствовал слабость. Голова закружилась. Что бы за болезнь ни жила во мне, ее не смыло вместе с кровью. Девушка обернула мою руку высушенной жилой, перехлестнула ее над шкурой и крепко связала у запястья. Я не знал, как долго еще смогу бороться с навалившимся на меня желанием отдохнуть.