Пепельные следы - Александра Н. Пушкина Страница 74

Хайлсбронн нахмурился. Казалось, он осознал опрометчивость своего выпада, но исправить положение ему не дали. По кивку короля его окружили гвардейцы и крепко схватили за руки, лишая возможности обнажить оружие.

— Как вы смеете так обращаться с наперсником короля?!

— Король – я, и я не назначал вас своим наперсником, – широко и ядовито улыбнулся Эйтель. – Однако вы оказали мне неоценимую услугу.

Он вырвал руку из похолодевшей ладони Сюзанн, которая пыталась его удержать, чувствуя, что вот-вот произойдет что-то ужасное. Под возгласы ужаса и негодования Эйтель спустился по ступеням, широко раскинув руки, будто для объятия. Но в одной из них тускло сверкнул черный, покрытый странными узорами нож.

— Я получил возможность одним махом убить двух зайцев: покарать преступника и наконец призвать тех, кто сделает любое вольнодумство неосуществимым. Быть может, вы даже станете частью этой несокрушимой армии, Хайлсбронн.

Сюзанн почувствовала, как ноги сделались ватными и, как в дурном сне, словно приросли к полу. На ее глазах происходило что-то ужасное. Фюрст с каким-то звериным рыком рванулся, пытаясь освободиться, но гвардейцы, все так же преданные новому королю, держали крепко. Тогда он выпрямился и выплюнул прямо в лицо подошедшему Эйтелю:

— Щенок, ты недостоин и мизинца Горста! Даже Георг, слабый и глуповатый, и тот был благороднее тебя! Впрочем, неудивительно, ведь ты…

Закончить он не успел. Черное лезвие опустилось, послышался влажный хруст, и Хайлсбронн с неверящим, остановившимся взглядом согнулся к плечу Эйтеля. Он издал какой-то булькающий звук, и изо рта его потекло что-то темно-красное, как ягодный сок.

Застывшая от ужаса Сюзанн вдруг услышала шепот. Не здесь – в зале повисла гробовая тишина, словно кто-то превратил людей в статуи. Шепот скользил по стенам, просачивался из щелей в камне, холодным туманом плыл среди замерших людей. Опустив глаза, Сюзанн увидела, что и ее туфельки окутывает знакомый черный дым.

Хайлсбронна отпустили, и он кулем рухнул на пол под ноги Эйтелю, заливая светлый мрамор алым. Он больше ничего не говорил и не двигался. Зато шепот стал отчетливее, злее, более торжествующим. Свет осеннего солнца померк, и Сюзанн заметила, что огромные окна в зале покрылись серыми узорами инея. Тишину реального мира разрезал женский крик: какой-то даме стало плохо. Люди вновь пришли в движение, заволновались, но еще несколько гвардейцев встали у дверей, никого не выпуская наружу.

Сюзанн начала замечать в толпе темные силуэты. Пока нечеткие, размытые, будто тени, они еще ничего не делали, но само их присутствие вызывало желание бежать без оглядки.

— Добро пожаловать, мои славные слуги, – улыбнулся Эйтель. – Пора подчиниться своему новому королю.

Он вытер черный кинжал о красную бархатную шаубе убитого Хайлсбронна и убрал за пояс.

— Ваше величество! – Из толпы показался дородный лысоватый мужчина в епископском облачении. – Что все это значит?! Убийства, темные ритуалы! Церковь не может одобрить…

— Церковь закрывала глаза на игры Гертруды не без вашего соизволения. И теперь церковь одобрит все, что я прикажу, – хищно оскалился король. – Иначе у нее появится новый епископ.

Небольшие темные глазки епископа расширились, он покрылся красными пятнами.