Найденные судьбы - Елена Зауэр Страница 75

Да-да, он ведь звонил мне теперь каждый день. Справлялся о самочувствии, о том, хватает ли мне молока, спрашивал, не привести ли мне чего. Но я просить его ни о чём не решалась. Как можно просить о чём-то мужчину, которого почти не знаешь. Пусть это и Ольгин брат. Это как-то не удобно совсем. Достаточно того, что он позаботился о моём временном жилищё. Это у них тут называется «снять квартиру». И с вещами для младенца помог. Они ведь с тётей Катей в тот день, когда полюбовницу моего мужа выселяли ещё и вещи все Маринину из той квартиры, за которую мне ещё придётся побороться.

А пока я шла на осмотр.

Привычно забралась на кресло с рогами — подставками для ног. Удобно расположилась и даже почти не смутилась, когда Марья Ивановна принялась меня всячески мять да в срамное место заглядывать.

— Ну, что Самойлова, всё у тебя хорошо, — сказала она после того, как тщательно проверила всё, что её интересовало, — а, значит, отпускаем тебя сегодня. Звони своим, говори, чтоб забирали после трёх.

Звони своим. Хорошо сказано. Свои — это, по тутошным понятиям, муж, родители, родственники всякие. Видела я тут издалека, как выписка проходила у одной из бабёнок. Цветами всех завалили, хлеб красивый врачам и медсёстрам подарили. Я таких хлебов и не видывала. Ольга мне потом сказала, что этот хлеб тортом называется. Ну, так вот народу за этой бабёнкой человек двадцать приехало. А за мной кто приедет?

Ольга наказала, ей звонить, как только с выпиской всё решится. И я набрала её номер.

— Ни о чём не переживай, — успокоила меня подруга. — собирайся и жди. Всё будет хорошо. На улице с Данечкой своим не останешься. Санька уже всё подготовил.

И всё. Никаких больше подробностей. Собирайся и жди. Ну, и на том спасибо. Хвала, Господу, что не оставляет меня. Людей хороших в помощь послал. Поэтому я послушалась Ольгиного совета, собрала свои, вернее Маринины пожитки, и села ждать.

К обеду ко мне заскочила тёть Катя. Она принесла мне вещи для сыночка, но, увидев, что я спокойно сижу, вдруг начала ругаться.

— Ты чего расселась, Марин? — воскликнула она. — Вещи-то твои где?

— Вот мои вещи, — показала я на сумку.

— А на улицу ты прям в ночнушке собралась? — спросила тётя Катя. — Почему из кладовой свои вещи не заказала? Забыла?

— Забыла, — кивнула я. — Забыла, тёть Кать, не ругайся. Лучше напомни, что мне делать надобно.

Екатерина Дмитриевна посмотрела на меня удивленно, но в гардероб со мной сходила.

— У меня смена заканчивается сейчас, — сказала она мне, — так что я тоже тебя на выписке встречать буду, помогу на новом месте устроится.

— Спасибо, — только и смогла произнести я.

Родная мать, ну та Маринина мать, для меня столько не сделала, сколько сделала тётя Катя. А та тётка, наверное, и на выписку не придёт на внука посмотреть. Так думала я. Но как же я ошибалась.