Завтра я стану огнём - Евгения Александрова Страница 75

— Приказ выполнен, ваше величество. Бродяга излечен ещё в темнице и теперь ждёт вас в тайной комнате. Кроме меня, никто не знает, разумеется.

— Могу я рассчитывать, что это так и останется?

— Ваше величество, – устало усмехнулся де Нару и развёл руками. – Я думал, вы давно убедились, что всё, о чём мне становится известно, сразу известно вам. Но никак не работает в другую сторону.

— Хочу испытать свои силы, – кивнула Арнеина. – Император как-то говорил, что мои границы не столь сильны. Что ж, я хочу убедиться в этом сама.

Гвардеец выпрямился со всей серьёзностью.

— Должен ли я обеспечить вашу безопасность?

— Достаточно того, что ты будешь знать, где я и что происходит. Моя безопасность – это тайна этой беседы. Заодно проверим и тебя, верно?

Он замер на мгновение, будто осмысливая её слова, затем отвесил поклон. На этот раз его движения были подчёркнуто формальными, а тон стал серьёзным:

— Если такова воля Четырёх богов, ваше величество.

Она кивнула, её лицо оставалось спокойным, но взгляд задержался на нём чуть дольше обычного. В нём было всё: доверие, уважение и то тихое, тёплое спокойствие, которое она испытывала только в присутствии самых близких.

Арнеина молча кивнула и направилась по тёмному деревянному коридору, в котором не было больше ни единой живой души. Де Нару пошёл перед ней, ещё раз склонившись и указав дорогу к дальним помещениям резиденции:

— Сюда, ваше величество.

Перед дверью она чуть было не споткнулась, но тут же взяла себя в руки, запахнула туже свободную длинную накидку и вошла, пригнувшись, в маленькую комнату с низким потолком. Здесь, наверное, обычно останавливались слуги. Окно было крохотным, чадила свечка в одиноком подсвечнике, на койке у окна лежал бродяга с закрытыми глазами.

Императорский целитель при виде императрицы покорно склонился и, быстро уловив настроение её величества, покинул комнату без лишних объяснений.

— Вы пришли, ваше величество, – улыбнулся бродяга, лёжа с закрытыми глазами.

Дышал он сипло и натужно, точно изо всех сил заставлял организм делать это, чтобы не умереть. А делать это было больно: ранение ещё давало о себе знать, и Арнеина легко чувствовала эту боль.

— Все вон, – на всякий случай добавила Арнеина, не оборачиваясь.

Слуга прошуршал за дверь, раздался тихий скрип, и наступила тишина.

Она опустилась на стул с резной высокой спинкой, поддёрнув широкие светло-серые брюки. Чуть тряхнула головой, чувствуя, как ещё мокрые кончики волос, собранных в высокий, но весьма неаккуратный хвост, напитывают влагой ткань накидки, но в комнате было тепло, даже душно, и Арнеину не смущал собственный вид.

— Так кто ты такой?

— Я посланник богов, ваше величество, – продолжил бродяга с закрытыми глазами. И за это она была ему благодарна: взгляд его помнился ей тёмным и пугающим, а так словно говорит с самым обычным бродягой. – И благодарю вас за спасение жизни. Ваш дух настолько ярок и светел, что вы не позволили умереть человеку, которого видите впервые в жизни… Это так благородно с вашей стороны! Разве может наша страна, наша величайшая империя, что простирается теперь так широко благодаря вашему святейшему супругу, желать лучшую императрицу?

— Замолчи, – приказала Арнеина, поморщившись.

Она приказала уехать Джемал, которая по её воле стала посвящена в самую опасную на свете тайну. И только недавно узнала, что Джемал выбрала уйти из жизни, хоть это и обставили, как несчастный случай в поездке. Целительница решила сберечь тайну императрицы поистине страшной ценой – и этого не забыть. За это она никогда не найдёт себе прощения. И оттого лживые и льстивые слова бродяги о светлой душе казались ещё более уродливыми.