Криминалист 6 - Алим Тыналин Страница 76

Машина, припаркованная в зоне видимости объекта. Термос с кофе на пассажирском сиденье. Бумажный пакет с двумя сэндвичами из «Субмарин Хаус» на Пенсильвания-авеню, ветчина, швейцарский сыр, горчица, маринованный огурец, на белом хлебе, завернутые в вощеную бумагу.

Бинокль «Бауш энд Ломб» семикратного увеличения в бардачке. Блокнот на руле. Ручка «Паркер Джоттер» в кармане рубашки. И пустая бутылка из-под «Кока-Колы» под сиденьем, для случаев, когда нельзя отлучиться.

Руководство ФБР по оперативным мероприятиям, раздел 7, параграф 3: «Агент на наблюдательном посту не покидает позицию без крайней необходимости или без замены.» Туалет в параграф не входит. А вот бутылка получается входит.

С четырех до шести ничего не произошло. Промзона пуста, суббота, ни одной машины на Говард-роуд, ни одного человека. Только ветер с реки и далекий гудок баржи на Потомаке.

Затем потемнело. Настали сумерки. Фонари на дальнем конце улицы зажглись, желтые, тусклые, один из двух мигал и гас через каждые десять секунд.

Склад номер сорок семь темнел на фоне закатного неба, кирпичный силуэт, плоская крыша, заклеенные окна. Ни света изнутри, ни звуков, ни движения.

Я съел первый сэндвич, запил кофе из термоса. Записал в блокнот: «18:00–20:00. Без активности.»

Темнота полная. Промзона без уличного освещения, кроме двух фонарей, превращалась в черное пространство, где различались только контуры зданий и заборов.

Глаза привыкли к сумраку за полчаса. Я различал ворота склада, замок, полоску тротуара перед ними, даже масляное пятно на асфальте, оно уже подсохло, потеряло блеск, но оставалось темнее окружающего покрытия. Бинокль в темноте бесполезен, нечего увеличивать, когда нечего видеть.

До полуночи так ничего и не произошло. Съел второй сэндвич. Допил кофе.

В бутылку из-под «Кока-Колы» пришлось воспользоваться дважды. Тело затекло, поясница ныла, колени упирались в руль, «Фэрлэйн» не рассчитан на восьмичасовое сидение.

Без пяти двенадцать на Мартин-Лютер-Кинг-авеню вспыхнули фары. «Валиант» Маркуса свернул на Говард-роуд, медленно, с погашенными фарами на последнем отрезке, и остановился в двадцати ярдах позади меня.

Я вышел и размял ноги. Маркус опустил стекло.

— Все спокойно?

— Мертвая тишина. Ни машины, ни человека за восемь часов. — Я передал ему бинокль и блокнот с записями. — Запасная позиция за поворотом, у барьера. Если простоишь на одном месте больше четырех часов, перемести машину. Телефонный автомат тут рядом, вон он. Очень удобно.

— Понял.

— Камера?

Маркус кивнул на заднее сиденье. Там лежал кожаный футляр с «Никон Ф», серебристый корпус, черные ребристые вставки на корпусе, телеконвертер «Вивитар» двукратного увеличения на объективе «Никкор» 135 миллиметров.

Рядом две запасных кассеты с пленкой «Кодак Три-Икс» 400 ASA, черно-белая, высокочувствительная, лучшая для съемки при слабом освещении. Вспышку Маркус не взял, вспышка в ночной промзоне как прожектор, обнаруживает фотографа раньше, чем фиксирует объект. Без вспышки, при свете фонарей и фар, «Три-Икс» на четырехсотой чувствительности дает зернистую, но пригодную для опознания картинку.

— До восьми, — сказал я.

— До восьми.

Я сел в «Фэрлэйн» и поехал домой. В зеркале заднего вида «Валиант» Маркуса стоял у забора, темный, неподвижный, как часть пейзажа.