Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки - Нина Новак Страница 76

Клер, конечно же, тоже упоминают и не раз. Инцидент с сорванным номером очень ловко обходят, но называют ее одной из фавориток отбора.

И по его же собственному приказу ни одного слова о Мари Идаль.

На последнем снимке в «Дургарском вестнике» она все же мелькает на заднем плане. Живое лицо, копна пшеничных волос и розовые нежные губы, которые хочется смять поцелуем.

Как она прижималась к Деймону Ларшису. Не будь мерзавец ученым первой величины…

Но ревность не красит владыку, а императрица вне подозрений. Эдриан уверен, что его жена невинна.

Секретарь сообщает, что лорд дознаватель ждет его и вот в этот момент плохое предчувствие усиливается.

Как только Эдриан переступает порог кабинета, то сразу понимает, что все очень хреново.

Лорд Турбиш, всегда спокойный и опасный как удав, кипит от гнева. В его руках газеты. Еще несколько пачек свалены на столе.

«Горячие сплетни», мать вашу…

— Почему из не закроют к бесам? — рычит Эдриан и открывает газетные листы.

— Мы выкупили часть, но они разлетаются как пирожки.

Его отец дал свободу прессе, решив, что свобода слова необходима. В противовес свободным издательствам были усилены официальные, работавшие в Дургаре вполне честно и прозрачно. Императорские репортеры не обманывали читателей, подавая информацию аккуратно и деликатно.

«Фаворитка отбора потеряла голос прямо во время выступления»! — и снимок Клер с выпученными глазами.

«Участницы отбора следуют заветам леди Руш? Унижение драконицами человеческой аристократки!» — и снова снимок, на котором потерянная Клер выслушивает какую-то колкость от приглашенных иноземных невест. Леди Руш рядом с ней натурального зеленого цвета, но держит лицо.

Персиваль пишет хитро, лавирует и не попадается на лжи. Всем понятно, что Клер использовала артефакт и он виден на снимке, но проныра не обвиняет ее прямо.

И все-таки как будто обвиняет.

Под броскими подписями — пронизанный иронией текст.

Снимки остальных невест, в том числе приведенных, чтобы оттенить Клер. О них Персиваль пишет с теплотой. И к ним же приплетает Мари Идаль.

«Невеста, не умеющая петь, получила шанс от жюри и танец от императора».

Да, этот снимок самый «жирный» — даже через магическое изображение ощущается напряжение, повисшее между ним и женой. Она строптиво откидывается назад в его объятиях и хлесткая надпись насмешливо вопрошает: «Невеста не стремится получить самый главный приз»?

— Вы будете продолжать отбор, ваше величество? — мрачно интересуется Турбиш.

— Остановить все равносильно признанию поражения. Возможно, именно этого добивается прощелыга. Что удалось узнать?

— Он больше не появлялся в редакции. По описанию секретарши низкий некрасивый тип в фетровой шляпе. Девушка не запомнила его лица.

— Я хочу понаблюдать за Рушами. Надеюсь, генерал не замешан в женских интригах.

Эдриан усаживается за стол и сметает перевязанные бечевкой пачки на край столешницы.

— Среди приглашенных репортеров этого Персиваля тоже не было, — докладывает Турбиш. Император никогда не видел его таким подавленным.

— Версии?

— Кто-то из официальных журналистов пописывает под псевдонимом. Информацию сливает Персивалю кто-то из слуг. Это операция Барнейцев, которые хотят протащить на дургарский трон свою кандидатку. В таком случае, информацию сдает одна из невест.