Все чудовища Севера - Ана Тхия Страница 76

Три последних утра у её порога появлялись новые приношения – то кувшин с мёдом, то связка сушёных целебных трав, даже деревянная фигурка Фенрира невероятной красоты и точности. Улла прекрасно знала, что фигурку вырезал Бьёрн – он трудился над ней каждый вечер около своего шалаша напротив её дома.

Хельга помогала Улле то с нарядами, то с непослушными волосами, наконец-то расчесав их до ослепительной прямоты, но Бьёрн был более робок, чем обычно. На вопрос Уллы о нём Хельга ответила, что он дожидается, когда она сама захочет с ним заговорить, и не смеет отвлекать великую вёльву по пустякам. Улла только фыркнула, но помнила, что сама отказала ему в разговоре. Неужели он покорно ждёт?

Впрочем, забот ей хватало. Веульв переменил своё отношение к дочери и теперь воспринимал её как важного союзника. Выспрашивал у неё про Скалля. А со своими верными воинами уже планировал поход в Борре. Охотники каждый день приносили добычу, в чём им, на удивление, без труда помогали волки – отгоняли великанов, чьи стоны и тяжёлые шаги были то и дело слышны из леса. Фенрир не давал усомниться в своих словах ни на мгновение – он всем своим видом показывал людям свою благосклонность, а взамен те несли подношения Улле, оказывая своё уважение волкам. И она передавала Фенриру их слова.

Берсерки оживились, почуяв, как дикие звери, грядущие битвы, славный поход и вдохновившись мощными защитниками. Не без радости Улла слышала и имя Скалля на их устах. Вскоре легендарный бессмертный воин, о котором слышали даже здесь, в глухой чаще, станет одним из них. А значит, власть берсерков, до того лишённых обычной жизни в городах, станет больше, чем тех, кто их изгонял.

Но, как и раньше с Лейвом, Улла знала, что не может превратить человека в воина-зверя. Однако теперь с ней была Хейд, которая день ото дня уводила Уллу подальше от стоянки, чтобы обучать новым таинствам.

Решив прервать затянувшееся молчание с Бьёрном, Улла прихватила с собой фигурку Фенрира и, пока Хейд не утащила её в лес, направилась к нему. Он по обыкновению собирался на охоту – проверял бурдюк с водой, ловко прилаживал широкий пояс с двуручным топором за спиной, и мышцы его плеч играли под тонкой рубахой из оленьей кожи.

Сердце Уллы билось чуть быстрее обычного, но она списывала это на волнение от нового статуса.

— Великая вёльва, – усмехнулся он, увидев приближение Уллы. Глаза его, ярко-жёлтые даже в предрассветных сумерках, сверкнули озорным огнём. – Прости, никак не разберусь – поклоняться тебе при встрече или целовать руку.

Улла пропустила колкость мимо ушей, хотя губы её дрогнули от сдерживаемой улыбки. «Оба варианта были бы приятны», – подумала она.

— Хочешь, чтобы я что-то передала Фенриру с твоим посланием? – Она покрутила деревянную фигурку в пальцах, но Бьёрн лишь приподнял бровь – он-то сразу почувствовал, что это лишь предлог.

— Лишь моё уважение, – улыбка Бьёрна в мгновение разрушила молчаливую стену, воздвигнутую между ними с тех пор, как волки объединились с берсерками. Поэтому Улла спрятала фигурку Фенрира в складках платья и даже улыбнулась в ответ:

— Ты говорил, что у тебя много вопросов… Ты получил на них ответы?

Воин игриво поджал губы, будто примеряя полученные ответы на свои вопросы. Он был не единственным, кто относился к волкам и всему, что недавно произошло, с детским восторгом, но единственным, кто не пытался это скрыть. Не так, как Скалль, дрожащий за власть, или Торгни, сомневающийся в каждом шаге. И не страшился за выживание своих людей, как многие народы и их правители, с которыми Улла успела повстречаться. Бьёрн был уверен абсолютно во всём, что делал и что происходило вокруг. Да к тому же не ставил под сомнение величие Уллы, и это его нисколько не ущемляло.