Его одержимость. Будешь моей - Дилара Александрова Страница 76

В конце концов, что ей остается, кроме как начать жить заново?

И в этой новой судьбе Кассариона уже не будет.

Вот только что же делать, если буря, бушующая вокруг, берет начало в собственной душе? Как далеко можно убежать от нее, и возможно ли вообще?

— Убежать… — тихо прошептала Джудит. — Убежать!

Где-то внизу послышались голоса родителей, вернувшихся со званого приема. Девушка не слышала Кассариона, но это было даже к лучшему. Сейчас она совсем не хотела его видеть.

Вскочив с кровати, она бросилась вниз.

— Убежать, — тихо шептала девука как спасительную молитву. — Мне нужно убежать, чтобы привести мысли в порядок. Я начну новую жизнь, хватит цепляться за воспоминания. Если у Кассариона получилось, чем я хуже?!

Хороший поход и отличная компания — вот что нужно, чтобы открыть новую страницу счастливого будущего.

* * *

После ухода Джудит Кассарион продержался ровно семь минут сорок секунд. В груди свербело. Устоять на месте удавалось с большим трудом, не давало покоя понимание, что Джудит уходит одна, в расстроенных чувствах.

Этого Кассарион вынести не мог. Поэтому попрощался с родителями, отдал дань уважения приближенным к семье гостям, одарил Мартина холодным презренным взглядом и откланялся с праздника.

Судя по маячку в украшениях, Джудит взяла такси и благополучно добралась до собственной комнаты. Кассарион контролировал девушку на всем протяжении пути, следуя за ней на личном авто. Припарковался на заднем дворе, у черного входа, чтобы его не было видно. Зашел в дом тоже незаметно, стараясь не сильно «распылять» телепатию, чтобы не выдать своего присутствия. Занял комнату в дальнем крыле дома, не издавая ни звука.

И принялся ждать.

Время текло медленно, как стылый мед по мороженому стеклу. Чувство нетерпения нарастало, Кассарион кожей ощущал боль любимой, она словно наждачка проходилась по сердцу, заставляя ныть душу.

Еще немного, и Кассарион просто не выдержит.

Он соберет губами каждую слезинку, что скатилась по ее щекам, и наутро обязательно попросит прощения. Вот только сегодня она станет принадлежать ему.

И никому больше.

Кассарион несколько раз отжался, полежал, еще раз отжался. Потом принял душ, побоксировал с собственной тенью. Снова принял душ.

— Все, хватит, — на выдохе произнес, когда терпеть стало невмоготу.

Приведя себя в порядок, он взял бутылку вина из семейного погреба, два бокала и отправился осуществлять свой план.

Уже у двери Кассарион тщетно попытался унять бешено колотящееся сердце. Мужчина волновался гораздо больше, чем планировал. Быть может потому, что мечтал об этом моменте целых тринадцать лет?

Стук в дверь.

— Джу, — начал он, звякнув бокалами. — Слушай, мы сегодня расстались на неприятной ноте… я понимаю, тебе может быть больно. Расстроилась?

Тишина.

— Ладно, можешь дуться, я действительно был сегодня немного резок. Нужно было как-то по-другому сказать, что ли. Но мы теперь семья, и должны поддерживать друг друга. Я очень хочу выстроить отношения. Заново.

Тишина.

— Понимаю, сейчас хочется побыть одной... но поверь, будет гораздо лучше, если мы поговорим, — Кассарион нервно выдохнул. — Ну… в непринужденной обстановке. У меня есть для тебя сюрприз. Отличное вино с горных склонов Баллу. Одно из самых лучших, поверь мне. Его пьешь, словно небесный нектар, градуса совсем не чувствуется, — он сделал паузу. — Со временем ты перепробуешь много вин. Если мы будем общаться… тесно…