Ловушка для защитника миров - Антонина Штир Страница 77

— Думаю, нам стоит понаблюдать из укрытия, а потом эффектно появиться перед племенем, — сказал Рейнольд, и я была всецело с ним согласна. — Интересно, закончилась ли охота?

Заросли высокого кустарника с белыми продолговатыми ягодами на ветвях окружали тропу с двух сторон, словно почётный караул солдат. Направо виднелась деревня, огороженная частоколом, и берег реки, а впереди темнели джунгли, и оттуда слышался птичий гомон, треск веток и громкий топот.

— Охота всё ещё идет, — шепнул Рейнольд, наклонившись к моему уху. — Давай подождём, пока они поймают рандрапа.

Мы подошли ближе к джунглям, остановившись на полпути между деревней и тропическим лесом. Ни животного, ни охотников видно не было, но, судя по приближающемуся шуму, они вскоре должны были появиться.

И точно, через несколько минут из джунглей выбежал большой зверь, напоминающий льва, с длинными висячими ушами и огромными клыками. Увидев это чудо, я еле сдержалась, чтобы не прыснуть в кулак от смеха.

— Тише! — шикнул Рейнольд мне в ухо, вызвав щекотку. — У рандрапов чуткий слух.

Далеко, впрочем, зверь не убежал, получив несколько копий в спину. Когда он рухнул на бок, как подкошенный, на дорожке показались стибраксы. Тот, что шёл впереди, вытащил нож с длинным тонким лезвием.

— Закрой глаза, — скомандовал Рейнольд, — они хотят перерезать ему горло.

Я послушно прикрыла веки, подглядывая сквозь ресницы от любопытства. Того самого любопытства, что заставило меня пойти в морозную ночь в Дикий лес.

Это произошло быстро: одно точно рассчитанное движение — и кровь тонкой струйкой стекает по шкуре, а охотник вытирает нож о траву, и все участники охоты радостно вскрикивают, поднимая руки к небу.

— Баярга-бан дун-дун хтук! Ова-ова-ова! — кричит убивший рандрапа.

И остальные хором вторят ему:

— Ова-ова-дан! Ова-ова-дан!

— Ты понимаешь, о чём они говорят? — в свою очередь склонившись к уху Рейнольда, спросила я.

— Нет. Могу предположить: они счастливы, что сегодня смогут накормить всю деревню.

Повторив фразы несколько раз, охотники приступили к снятию шкуры и разделке туши. Вот на это я смотреть не смогла, уж слишком противно и страшно.

— Закончилось? Рейнольд, уже всё?

— Да всё, всё, они идут к деревне.

Я проводила взглядом процессию охотников: они шли гуськом, каждый нёс в руках какую-то часть туши рандрапа, а замыкающий бережно держал расправленную шкуру с короткой рыжей шерстью. Что за странное отношение? Это ведь просто шкура.

— У стибраксов шкура животных считается средоточием их силы. Они повесят её в доме вождя, чтобы сила перешла ему. Старинный обычай.

Я всё следила за охотниками, которые уже дошли до окраины деревни. Какой-то человек бежал им навстречу, размахивая руками и что-то крича.

— Что-то случилось? Рейни, почему он так странно себя ведёт?

Рейнольд только пожал плечами, похоже, и сам ничего не понимая.

Между тем туземец быстро-быстро залопотал, слов было не разобрать — слишком далеко. Но он явно был испуган и растерян.

— Может, пора уже появиться перед ними? Заодно узнаем, что произошло, — предложила я.

— Ага, как выскочим неожиданно из кустов! Тут-то они нас и зауважают, так зауважают!

— Ладно, можем и подождать. А как, по-твоему, лучше сделать?

— Подождать до ночи и появиться из темноты. Стибраксы суеверны.