Завтра я стану огнём - Евгения Александрова Страница 77

— Подойдите позже. У меня тут срочный случай. – Он сказал это без малейших эмоций, а мне снова захотелось его стукнуть за насмешку – даже когда он и бровью не повёл для этого.

Обе светлоглазые девицы в дарханских нарядах скользнули по мне въедливыми – чересчур! – взглядами, но без лишних разговоров кивнули и ушли по тропе.

Я прикусила губу, чтобы не спросить раньше времени, часто ли в его доме ждут девочки и является ли это обычным их поведением. Какое мне дело? Я, конечно, думала о том, чтобы завоевать особое отношение Бьёрна ещё до прибытия на Итен, но сейчас всё становилось сложнее.

Бьёрн под моим явно горящим взглядом уселся на скамейку передо мной верхом, перекинув ногу, и осторожно потянул меня за босую ступню к себе. Молча оголил мою щиколотку и голень, закатав штанину до колена, чтобы рассмотреть рану. Пальцы его в осторожном осмотре прошлись по коже, и от его движений меня отчего-то бросило в краску, а сердце заколотилось как бешеное.

Он издевается, прекрасно понимая, что моя ссадина не стоит такого пристального внимания, но делает вид, что я серьёзно больна! Вот же… зараза ивварская! Нахмурившись, он поводил рукой над раной и даже с огорчением цокнул.

И я ведь сама пришла сюда именно для того, чтобы привлечь на свою сторону и узнать побольше о том, что мне предстоит… Но то, с какой чрезмерной готовностью Бьёрн поддался моей игре и переигрывал, сбило с толку и заставило дышать чаще.

— Жить буду? – хмуро бросила я, уже жалея, что в это ввязалась.

— А хотите? – Бьёрн поднял на меня светло-серый на солнце взгляд.

Ногу мою он не выпускал, удерживая щиколотку между широких тёплых ладоней, и мурашки против воли пробежали по коже. Хотелось даже продлить этот момент. Светлые его косицы колыхались на ветру, солнце подчёркивало нос и золотило лёгкую щетину на подбородке – и весь этот якобы суровый северный мужчина сейчас казался одновременно серьёзным и при этом… готовым поддаться моему влиянию.

Сердце забилось тревожно и неприятно, когда я позволила злости на саму себя захватить всё тело. Но мне пора научиться держать себя в руках. Опустив взгляд на ладони Бьёрна, которые стали словно ещё горячее, прикасаясь к моей коже так, как никогда не касался лекарь в нашем поместье, я ответила как можно более сдержанным тоном:

— Хотелось бы, сентар де Ларс. Я бы не пришла к вам, если бы не считала, что рана может представлять для меня опасность.

Я чуть поморщилась от мысли, что с каждой из этих девиц он действует точно так же: играет, улыбается, бросает говорящие взгляды. Было наивно с моей стороны предположить, что только со мной он ведёт себя более откровенно. Я ведь ничего почти не знаю о дарханах. Быть может, здесь и принята подобная легкомысленность?

И все могут… позволить себе любую интимную близость без осуждений со стороны родителей или наставников, за которую у нас на Корсакийских устроила бы кровную месть вся родня с оскорблённой стороны. Кровь зашумела в ушах.

— Я ведь спрашивал, нужна ли помощь, перед завтраком?

Да, именно тогда, когда я отмахнулась, что он «уже помог, спасибо». Я сощурилась, снова сталкиваясь с ним взглядом. Бьёрн закатал рукава – и стали видны чёрные татуировки, ползущие по предплечью выше к сгибу локтя и скрывающиеся под рубахой.