1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 78

Он вздохнул, покрутил в пальцах вилку, которую принёс хозяин вместе с тарелкой рыбы.

— Так значит, вы теперь в Льеже обосновались? — спросил он, отправляя в рот кусок.

— Да.

— И надолго?

— Посмотрим, как дела пойдут.

Дюваль кивнул, принимая ответ. Прожевал рыбу, запил вином, промокнул губы салфеткой. Всё чинно, благородно, как за столом у французского дворянина, а не в прокуренной таверне на окраине Льежа.

— Знаете, — сказал он вдруг, глядя мне прямо в глаза, — я тогда, в Амстердаме, сморозил глупость. Вы уж простите старика.

Я замер. Кружка с пивом застыла на полпути ко рту.

— Какую глупость?

— Ну, этот разговор про Париж, — он махнул рукой, словно отгоняя муху. — Про де Монферра. Я ведь тогда хотел к вам подход найти, а нагородил с перепугу чёрт знает что. Мне вас рекомендовали. Молодой человек, умный, при деньгах, да еще земляк. Думаю, может, пригодится для дела. А вместо того чтобы просто познакомиться, начал плести про каких-то родственников. Старый дурак.

Он улыбнулся. Улыбка была открытая, чуть смущённая, очень человеческая.

— Вы уж не держите зла. Я, знаете, в торговле много лет, а с людьми сходиться так и не научился. Всё норовлю какой-нибудь крюк сделать, вместо того чтобы прямо пойти.

Я смотрел на него и не верил ни единому слову. Но в том-то и дело — он говорил так убедительно, так искренне, что любой другой на моём месте уже похлопал бы его по плечу и заказал ему выпить.

— Да ничего, — сказал я. — Бывает.

— Бывает, — согласился он. — Но вы не подумайте, я тогда не хотел вас смутить. Просто хотел познакомиться поближе. Вы произвели на меня впечатление человека толкового. А толковые люди в нашем деле на вес золота.

— В каком деле?

— В торговле, — он поднял брови, словно удивляясь вопросу. — В торговле, месье де Монферра. Или вы думаете, я о чём-то другом?

Я молчал. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, и в этой улыбке не было ни вызова, ни насмешки. Только дружелюбное любопытство.

— А вы, я вижу, человек осторожный, — сказал он. — Это правильно. В Льеже, да и вообще в наши времена, осторожность лишней не бывает. Я вот тоже осторожен. Потому и жив до сих пор.

Он отрезал ещё кусок рыбы, отправил в рот, прожевал.

— Мы могли бы быть полезны друг другу, — сказал он как бы между прочим. — У меня — связи в Гааге, в Антверпене. У вас — почта. Представляете, если бы мои клиенты в Гааге узнавали о ценах в Льеже на день раньше конкурентов?

— Представляю, — сказал я.

— Вот и я представляю. — Он улыбнулся. — Но это потом. Сначала надо освоиться, наладить дело. Я никуда не спешу. Мы ещё увидимся.

Он подозвал хозяина, расплатился, встал. Надел шляпу, взял трость.

— Приятно было встретить знакомое лицо в чужом городе, — сказал он. — Заходите сюда, если что. Всегда рад поболтать за ужином.

Он кивнул и направился к лестнице. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом допил пиво. Оно было тёплое и горькое.

В голове крутилась одна мысль — ему нужен я. Вопрос только в том, что я ему скажу, когда он задаст свой вопрос всерьёз.

Я отправился к себе. Лёг на кровать, уставился в потолок. Внизу грохотала кузница, за стеной храпел Жак, а я думал о Дювале, о его открытой улыбке и глазах, которые были слишком умными, даже для торговца сукном.

Декабрь в Льеже оказался сырым и промозглым. С неба всё время что-то падало — то дождь, то мокрый снег, то просто туман, густой, как похлёбка, который затекал в щели, пропитывал одежду и делал воздух тяжелее раза в два. Маас вздулся, почернел и тащил мимо города ветки и всякий мусор с такой скоростью, будто спешил от всего этого избавиться.