Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева Страница 79

Вот оно.

Селеста повернулась к кубку.

На миг её взгляд встретился с взглядом Элиры.

И в нём не было страха.

Это было хуже всего.

Она подняла правую руку. Чёрные перья у запястья легли на свет кубка, и пламя внутри чаши стало белым. Зал замер. Рейнар стоял рядом, не касаясь её, как требовал порядок. Его лицо оставалось холодным, но Элира видела: вся его сила сейчас удержана в одном — не вмешаться раньше времени.

Селеста положила пальцы на край кубка.

Пламя не погасло.

Не взметнулось.

Не почернело.

Несколько человек в зале облегчённо выдохнули.

Селеста улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Я, Селеста Морвейн, — произнесла она, — вхожу в дом Вейр с чистым именем, чистой клятвой и чистым сердцем. Клянусь хранить родовой огонь, разделить судьбу главы дома и принять его силу как свою.

Первые слова прошли гладко.

Платье оставалось белым.

Элира почувствовала, как Тессия рядом напряглась.

— Почему ничего? — едва слышно прошептала она.

— Тихо, — ответила Элира.

Селеста продолжала:

— Клянусь не скрывать от рода того, что может разрушить его изнутри…

На слове “скрывать” белая нить у ворота дрогнула.

Элира увидела это. Ольда тоже — её рука сжалась на журнале так крепко, что костяшки побелели.

— …не приносить чужой огонь в сердце Вейров…

Подол платья едва заметно потемнел у самой внутренней кромки.

Не снаружи. Ещё нет. Словно тень сначала проверила, есть ли путь.

Селеста не остановилась.

— …и не использовать клятву для вреда тому, кто принимает меня перед родом.

Пламя в кубке вытянулось вверх тонким белым языком и коснулось её пальцев.

Селеста не вскрикнула.

Она улыбалась.

И тогда Элира поняла: Селеста всё-таки что-то сделала. Не с огнём, не с кубком — с собой. Она подготовилась к боли, к обличению, к первому удару. Поэтому не боялась. Она рассчитывала выдержать столько, сколько нужно, чтобы произнести последнее слово.

— Рейнар, — сказала Элира.

Не громко. Но он услышал.

Его взгляд метнулся к ней.

— Не давайте ей закончить без ответа ткани.

Старший советник вскочил.

— Мастер Арн нарушает обряд!

— Нет, — сказала Ольда вдруг. Голос старой мастерицы прозвучал сухо и резко. — Ткань уже отвечает.

Все взгляды опустились к платью.

Белизна у ворота изменилась.

Сначала это была тонкая серая тень под самым подбородком Селесты. Потом она расползлась по шву, обвела высокий ворот изнутри, будто кто-то провёл по нему углём, спрятанным в волокне. Селеста замолчала на долю мгновения, но тут же продолжила, быстрее:

— Я принимаю имя Вейр перед огнём и родом…

Серый цвет стал чёрным.

Не пятном.

Не обожжённым краем.

Шов за швом, линия за линией платье начало темнеть. От ворота вниз, к груди, по скрытой сетке Лиарны Арн, по внутренним стежкам, которые Элира всю ночь вела серебряным челноком. Чёрный цвет не пачкал ткань — он раскрывал то, что было спрятано под белизной. Рукава потемнели до локтей. Перья у правого запястья распахнулись, соединяясь с новым узором. По лифу прошла тёмная трещина в форме падающего крыла.

Зал ахнул.

Селеста попыталась отнять руку от кубка, но ткань натянулась у запястья и удержала её не силой, а клятвенной линией: пока слово не завершено, свидетельство не отпустит.

Рейнар шагнул вперёд.

— Селеста.

Она посмотрела на него.

Впервые за всё время её лицо перестало быть мягким.