В паутине предательств - Адриана Максимова Страница 79

Дор уперся рукой в пол и заставил себя подняться. Голова кружилась, а в ушах шумело так, словно стоял под водопадом. Одной рукой прижимая к животу повязку, другой он попытался набросить на плечи плащ. Его мучила совесть, что из-за него Кордии пришлось рисковать жизнью, и в то же время его кожа все еще хранила прикосновение ее теплых пальцев, и он с трудом верил, что все было по-настоящему.

Кордия стояла к нему спиной, складывая в мешок свои магические штуки. Ее плечи подрагивали, и Дор понял, что она все еще плачет.

— Мне нужно идти, – сказала Кордия, упершись руками в край стола. – Пора выполнять план Лейфа.

— Посмотри на меня, – попросил Дор. Она не обернулась. – Пожалуйста.

Кордия снова проигнорировала его просьбу.

— Ты спасла мне жизнь, и я никогда этого не забуду.

— Уходи, Дор, – сипло проговорила Кордия. – Это и будет твоим спасибо.

Дор потоптался на месте, надеясь, что она передумает. Но потом вдруг до него дошло, что своим упрямством, он, возможно, причиняет ей боль. Он потянул на себя дверь и ощутил, как кто-то отскочил в сторону. Оскар, чтоб его! В памяти всплыл умирающий граф Рейский – имя или фамилия предателя начиналась на букву «о». Но имел ли он в виду брата королевы? Теперь его уже об этом не спросить.

— Дор, с тобой все в порядке? – спросил Бальтазар.

— Нет, – ответил герцог и, придерживаясь за стену, пошел в свою комнату. Друзья пошли следом за ним.

* * *

Дор не успел сесть в кресло, как в комнату с отваром вошла Делора. Поставила склянку на стол и, прихрамывая, удалилась. Герцог потянулся к посудине и, взяв в руки, испугался, что расплещет содержимое – его все еще трясло. Он неуклюже сел и постарался выровнять дыхание. Во рту все высохло и язык был как чужой.

— Что там с Рейским случилось? – спросил Бальтазар. – Ты ведь был с ним, когда его убили?

Дор кивнул. Спотыкаясь на каждом слове, рассказал о последних словах графа и впервые по-настоящему ужаснулся тому, что должно произойти. Судя по лицам его друзей, они пребывали в похожем настроении.

— Бальт, как думаешь, генерал Луупа может быть предателем? – спросил Дор.

— Хм…Не думаю, что ему это выгодно, – задумчиво проговорил Бальтазар.

— А если мы чего-то не знаем? – заметил Оскар. Он тревожно мерил комнату шагами, чем сильно раздражал герцога.

— Есть идеи, – глядя на Дора, спросил Бальтазар, – кто мог убить графа?

— Ни одной. Хотя… – Дор выразительно посмотрел на Оскара, и тот замер на месте. Вопросительно вскинул брови, указывая рукой на себя.

— Да ты с ума сошел, Дор! – прокричал он. – Зачем мне его убивать?

— И правда, – сказал Бальтазар. – Вряд ли это Оскар, мы весь вечер были вместе.

— Граф пытался назвать имя того, кто за этим стоит, – проговорил Дор. – И, возможно, оно начиналось на букву О. А еще он упомянул генерала Луупа, но я не понял, в каком контексте.

— Я не предатель! – тут же возмутился Оскар, хотя сейчас на него никто не обращал внимания.

— Да неужели? – с ехидством произнес Бальтазар, и молодые люди схлестнулись взглядами. Дор понял, что чего-то не знает, и ощутил досаду. Он поднес склянку ко рту и с третьего раза смог пригубить отвратительного вкуса жидкость, которая должна была поднять его на ноги. После первого глотка его едва не вырвало, но он заставил себя выпить все.