Золушка. Революция - Ямиля Нарт Страница 8

— Как звали ту рыжую кошку, что жила у нас в детдоме?

— Цыпа, — не задумываясь, ответила я. — Мы ее звали Цыпа. А потом она родила котят в старом чемодане в подвале, и мы с тобой тайком носили ей молоко и хлеб.

Аня не дрогнула.

— Какой был номер нашей палаты в больнице, когда мы в десять лет одновременно слегли с ангиной?

— Не палата, а бокс. Номер семь. Мы рисовали смешные рожицы на пластырях и клеили их медсестре на халат, когда она засыпала.

— Что я подарила тебе на шестнадцатилетие?

— Ты украла для меня книгу, — я улыбнулась горькой улыбкой. — «Химия и жизнь» из библиотеки института, где подрабатывала уборщицей. На первой странице ты написала: «Лина, не становись занудой».

— Что… что я сказала тебе, когда ты уходила от Дмитрия? — ее голос стал тише.

— Ты сказала: «Вытри сопли, дура. Завтра будет новый день, и мы найдем тебе кого-нибудь получше». А потом мы напились дешевого вина и пели песни Подгородецкого под гитару до самого утра.

Я видела, как по щеке Ани скатилась слеза. Она смахнула ее с раздражением.

— Черт… — прошептала она. — Это действительно ты. Но как, Лина?

— Я не знаю, — тихо сказала я, подходя ближе.

Я не смогла сдержаться, и слезы хлынули из моих глаз. Аня смотрела на меня, и ее собственное лицо исказилось от боли и понимания.

— Боже… Лина… — она сделала шаг вперед и схватила меня в объятия, крепкие и надежные, как в детстве. — Дура ты рыжая! Я же думала, ты умерла! Я тебя похоронила!

Мы стояли, обнявшись, и рыдали друг у друга на плече — две взрослые женщины, пережившие невозможное. Наконец Аня отстранилась, вытерла лицо и посмотрела на засахарившийся мед, потом на меня.

— Ладно. Значит, ты побывала в сказке, — она тяжело вздохнула. — Рассказывай все. С самого начала. И не вздумай ничего упустить.

Тем временем в Аэлисе

Воздух в кабинете принца Кассиана был густым от дыма дорогой сигары. Он стоял у огромного окна, глядя на ночной город, раскинувшийся внизу. Но вместо огней он видел лишь одно: как она исчезает. Как пространство сомкнулось вокруг нее и того старика-шофера, оставив после себя лишь абсолютную, оглушающую тишину.

— Ничего? — его голос прозвучал хрипло, он не оборачивался к сидевшему за его столом мастеру Логану.

— Ничего, — ответил Артур, откладывая в сторону сложный артефакт, напоминающий компас с южиной стрелок. Все они замерли, указывая в разные стороны. — След полностью испарился. Никаких пространственных разрывов, никаких следов телепортации. Как будто их стерли с лица земли. Или… выдернули из самой ткани реальности.

Кассиан с силой сжал подоконник, костяшки его пальцев побелели.

— Она сказала «домой». Что это значит, Логан? Какой еще дом? Лунная Дача стоит на месте, там все ее люди в панике. Где она?!

— Я не знаю, — устало признался артефактор. — Ее туфельки — артефакт Сидов. Мы знаем, что они способны на межпространственные прыжки. Но куда они прыгнули? И почему энергетический след такой… чужеродный? Он не похож ни на одну известную нам магическую сигнатуру.

Дверь в кабинет тихо приоткрылась, и в комнату, робко переступая с ногу на ногу, вошел Кевин. Лицо юноши было бледным, глаза красными от бессонницы и, возможно, слез. Он был единственным в поместье, кому Кассиан, в порыве отчаяния и нужды в союзнике, рассказал правду об исчезновении Элис.