«Аромат любви» от сударыни-попаданки - Ольга Росса Страница 8

— Не переживайте, дети меня обожают, — выдавила я улыбку. Не говорить же ему, что на самом деле я не умею находить общий язык с маленькими капризными созданиями. — Сколько ему лет?

— Осенью Григорию исполнится шесть.

— Чудесный возраст, — произнесла я, а сама подумала, что у мальчика наверняка есть няня или гувернантка и мне не придётся заниматься его воспитанием. От этой мысли мне стало легче.

— Рад, что вы ладите с детьми, Варвара Михайловна. Значит, завтра после нотариальной конторы мы поедем знакомиться с Гришей, — мужчина посмотрел в окно. — Думаю, вам пора. У меня сегодня ещё дел невпроворот.

— Благодарю за помощь, Александр Митрофанович, — я потянулась к дверце, но новоиспечённый жених опередил меня и помог мне выйти из кареты.

— До завтра, Варвара Михайловна, — кивнул он.

— Надеюсь, вы не передумаете, — прищурилась я, смотря на Островского.

— Я не бросаю слов на ветер, сударыня, — ухмыльнулся он. — Главное, сами не передумайте.

Взглянув ещё раз на своего спасителя, я развернулась и поспешила к парадному входу.

— Варвара Михайловна, — пожилой швейцар в ливрее открыл передо мной дверь, удивлённо разглядывая меня

— Благодарю, Степан, — я поспешила в холл.

Проходя мимо большого зеркала, остановилась, уставившись на своё отражение. Ну и вид у меня! Пучок волос сбился набок, пряди волос вылезли из причёски. Платье почти высохло, но ткань измялась и приобрела желтоватый оттенок. Чучело огородное!

Вздохнув, я пошла к лестнице. Интересно, чем тётушка занята? Наверное, уже отмечает мою кончину, открыв бутылку игристого.

Я поднялась на второй этаж, где располагались хозяйские апартаменты, и уверенно толкнула входную дверь, войдя в просторную прихожую. Из кухни аппетитно пахло наваристым щами. Видимо, кухарка Зина сварила на обед, а сейчас мыла посуду, гремя тарелками в ушате.

Услышав скверное пение, сразу поняла, что Щедрина успела наклюкаться игристого. Празднует, гадина. Ну ничего, устрою ей счастливую встречу. Я тихо прокралась к гостиной, откуда доносился противный голос Алевтины, и осторожно открыла дверь.

Тётушка восседала в кресле, развалив свои габаритные телеса, и горланила похабный романс про куртизанку, держа в руке полупустой бокал.

— Что празднуем, Алевтина Эдуардовна? — я вошла в комнату.

Щедрина замерла с открытым ртом, смотря на меня так, будто привидение увидела.