Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Далин Страница 80

— А что, теперь у мессира орденоносца тут конный завод? – съязвила я.

— Не то чтобы, – сказал он, и я услышала в голосе даже не улыбку, а ухмылку. Лихую! – Но мы с Майром приятели, а он как раз тренирует кавалеристов. Так что можно организовать тебе личный транспорт.

Истинный Господь и все боги язычников, кто б мне объяснил, почему я сказала:

— Конечно, я возьму маленькую. Я зверей двигала ещё до того, как мы познакомились.

— Мышей? – спросил Клай.

— Мыши – по твоей части, – хмыкнула я.

Мне показалось, что ему польстило. Я снова поразилась странной выразительности фарфоровых лиц. Чем дольше человек внутри протеза, тем заметнее. Душа отпечатывается.

— Ужасно смелая, – сказала Долика. – Даже завидно. Я боюсь на костяшках ездить.

Я улыбнулась как можно небрежнее и махнула рукой – а думала в это время, что вовсе не обязательно так гонять, как сумасбродные кавалеристы. Закажу действительно дамское седло и буду ездить не спеша, спокойно. А так ведь хорошая штука – личная лошадка. Костяшка! Простецы как отмочат что-нибудь…

— Ты ведь хотела сказать что-то очень важное? – становясь серьёзным, тихо сказал Клай.

— А где они пленных держат, ты знаешь? – спросила я. – Вы ведь ходите в Перелесье, как в соседнюю комнату…

— Ты думаешь, они держат пленных в покоях с зеркалами? – печально усмехнулся Клай. – Немного переоцениваете нас, леди-рыцарь: мы не чудом попадаем в любое место, куда штабной на карте ткнёт. Нам нужно зеркало. И не с ладошку размером, а такое, чтобы можно было в него войти. И вот представь… ну, бараки лагеря или тюремную камеру, а там – зеркало как в зале дворца…

— То есть вы не можете? – спросила я. У меня аж горло перехватило.

— То есть если бы мы могли, мы бы уже, – сказал Клай. Он понял.

Я села. Мне хотелось заплакать. Клай присел передо мной на корточки, заглянул в глаза:

— Карла, если бы я знал как! Мы ведь все понимаем… а за некромантами они просто охотятся, эти гады. Наши стараются не сдаваться в плен… лучше покинуть юдоль… но бывает всяко. И все, все наши об этом думают, но…

— Ты же общаешься с адмиралом, – сказала я, сделав отчаянную попытку втянуть слёзы обратно в глаза. – Может, Олгрен знает?

— Олгрен же не может ходить по Перелесью, – сказал Клай мрачно. – И без зова. У вампиров есть жёсткие ограничения полномочий, даже жёстче, чем Сумеречный кодекс. Пару раз обращённые Олгрена дрались вместе с нами, но то – на нашей земле… тут их могилы, в этом роде… а там… ты же понимаешь, почему через зеркала ходим мы с Доликой…

— Стоп! – заорала я. – А Ричард?!

— Что – Ричард? – удивился Клай. – С Ричардом мы не работаем, мне его сюда не позвать. Пойдём, я тебе покажу что-то.

Я пошла за ним, но в дверях гостевой квартиры мы столкнулись с ординарцем, который тащил жестяной заварник с травником и котелок, полный плюшек, посыпанных мелким сахаром. С ним был Барн, сияющий улыбкой и стеклянным глазом, Барн, который отвесил какой-то средневековый поклон:

— Здравствуйте, леди Карла! Плюшки разделили между всеми живыми, по всему лагерю пахнет так, что можно обалдеть. Я – за своей долей.

— Здорово! – обрадовалась я. – Спасибо, ужасно рада видеть вас всех и плюшки!

— Видали, леди-рыцарь, какая у нас тут дисциплина? – хмыкнул Клай.

— Не сердись, – замурлыкала Долика тоном записной подлизы. – Знаешь, Клай, иногда ведь даже нам хочется… а живым – и тем более…