Жена вместо Приговора - Наталья Шевцова Страница 81

Одно мгновение и богатырь не просто оказался возле двери, но как истинный дворецкий уже даже распахнул её перед своим господином.

Страшная весть, ошеломительный эффект от которой дополировали своими ехидными смешками не прогадавшие с выбором жениха сёстры, настигла уже празднующую свою победу Агнессу столь немилосердно и стремительно, что ушлая спорщица не просто растерялась, а поперхнулась…

Ну а кто бы на её месте не поперхнулся бы?

— Воды-ыыы! — выпучив глаза, жалобно простонала фаерина и закашлялась.

«Нехорошо получилось!» — искренне осудил себя богатырь. Вслед за чем обреченно вздохнул, бросил исполненной тоски и боли взгляд на манящий его проём распахнутой им двери и… рванул к пострадавшей по его вине фаерине, дабы постучать ей по спинке. И даже, если придётся, сделать ей искусственное дыхание.

Нет, Колин не был, как уже выше было упомянуто, рыцарьнутым на всю голову, подобно своему другу, он просто был человеком ответственным и добросердечным. За что неминуемо пострадал бы, не вмешайся Сигмар.

Молодой дракон просто никогда ещё не видел, чтобы поперхнувшаяся ножкой свинозавра фаерина одновременно и задыхалась и… радостно и лукаво поблёскивала глазками! И потому заподозрил очередную провокацию, направленную на окольцевание его мало того, что лучшего друга, так ещё и отличного дворецкого!

Возможно, если бы к дочери уже на всех порах не неслась её маменька, благороднутый на всю голову молодой дракон и не решился бы вмешаться, но она неслась. И так как в данном случае для «умирающей» фаерины секунда промедления критичной не была, а вот для его друга и дворецкого очень даже — Сигмар решил, что может с чистым сердцем поставить богатырю подножку.

Богатырь упал знатно. С грохотом и сотрясением стульев, столов, а также стен, полов и потолков, со звоном посуды, осыпанием штукатурки и протяжно-выразительным «ёооопппппсссссттттт!»…

Что впрочем, не помешало ему схватить ноги в руки и, забыв про ушибленные коленные чашечки, сбитые локти и разбитый нос, покинуть трапезную на скорости, которой обзавидовался бы ураган, едва только он заметил устремившуюся к нему «невесту», что легко, словно пушинку, отбросила в сторону стопудовую маман, приводящую её в чувства.

— Фаера Танталия, фаерины Агнесса, Левкофея и Эвномия, прошу простить нас с Колином, но нам действительно нужно идти, — склонился молодой дракон в чинном поклоне перед свояченицами своей, вроде как ещё, невесты.

И тоже поспешил исчезнуть за закрытой дверью.

— Кая приказала мне везде его сопровождать, так что я тоже пошёл, — пожав громадными, плечищами и разведя столь же громадными мохнатыми лапищами, с максимально возможным почтением изрёк Спуки и поспешил вслед за своим «подконвойным».

— Фаерины, мне очень не хочется вас покидать, но внук — это всё что у меня есть, — вытерев салфеткой губы, «разоткровенничался» Адмар. — Так что прошу покорнейше простить, но и я тоже вынужден вас покинуть, — извиняющимся тоном поставил он в известность своих «невест» и, прежде чем те успели опомниться, тоже исчез за дверью.

К слову, дверь трапезной опытный стратег в войне против женского пола за священное право оставаться холостым не просто закрыл за собой, но ещё и запечатал заклинанием.