Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон Страница 81

Сначала Аларик не придал этому значения, даже когда единственным, кто разделил с ним в трапезу в столовой, оказался Севраим. Понятно было, что после случившегося Таласин хочется побыть одной. Но потом ни жена, ни ее фрейлина не явились на ленч, и вот тогда его сдержанность дала трещину.

— Где твоя госпожа? – рявкнул Аларик на обслуживающего его и Севраима лакея в сине-золотой ливрее.

Вздрогнув от столь неожиданного обращения, человек едва не уронил блюдо с омлетом с козлятиной и зеленым луком.

— Я… не знаю, ваше величество. Ее светлость отплыла на рассвете.

— Уехала?

От ледяного тона императора Ночи слуга нервно сглотнул.

— Возможно, леди Цзи представляет, куда отправилась лахис'ка. Я немедленно приведу ее.

Севраим тем временем набивал рот только что выловленными устрицами, поданными в половинках раковин и посыпанными горошинами черного перца из первой доставленной из Кесатха партии. К жуткому раздражению Аларика, легионер все еще продолжал это делать, когда пятнадцать минут спустя в комнату вошла Цзи.

— Император Аларик. – Фрейлина присела в небрежном реверансе. – Лахис'ка отправилась на Белиан в святилище Ткачей Света. Она вернется через неделю, к следующему затмению.

— И никто даже не подумал уведомить меня об этом? – процедил Аларик сквозь зубы.

Севраим перестал жевать, уставившись на него расширившимися глазами, а Цзи вновь присела, не из уважения, а раздраженно и вызывающе.

— Ну вот, уведомляю его величество сейчас, – пробормотала она.

Никто в Кесатхе не посмел бы так себя вести. Аларику пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы потом ответить спокойно:

— Леди Цзи, этот замок передан мне в качестве приданого лахис'ки, не так ли? – Он удостоился угрюмого кивка. – Следовательно, это мой дом, несмотря на то что находится он на ненаварской земле, так что вполне уместно, чтобы мне докладывали обо всех приездах и отъездах, особенно когда дело касается моей супруги. Наверняка это не слишком обременительное требование.

К его глубокому изумлению, дерзкая девчонка-подросток тоже глубоко вздохнула, словно это она считала его невыносимым и пыталась контролировать свой гнев.

— Понимаю, император Аларик, – пропела она с улыбкой столь же бодрой, сколь и фальшивой. – С этого момента постараюсь держать вас в курсе событий.

И выскочила из комнаты, гордо задрав нос.

Аларик поднял вилку и яростно ткнул ею в омлет.

— Я тоскую по Континенту.

— А я нет, – откликнулся Севраим. – Здесь жутко забавно.

В обычной ситуации Аларик одернул бы Севраима или, по крайней мере, пронзил бы укоризненным взглядом, но сегодня он не был расположен к подобному. Он медленно ел, все время чувствуя, что Севраим пристально наблюдает.

— Если тебе тяжело, что она ушла, ничего не сказав, – нерешительно произнес наконец легионер, – если это напоминает о…

— Дело не в том.

Сорвавшиеся с языка Аларика слова прозвучали ложью, хотя обстоятельства были совершенно другими – и куда больше, чем кто-либо мог представить. Никто – ни Гахерис, ни Севраим – не знал, что Аларик разговаривал с матерью в ту ночь, когда она бежала из Кесатха. Никто не знал, что Санция Оссинаст умоляла пойти с ней, а он отказался.

Отказался, а она все равно ушла. И хотя это было не одно и то же, внезапный отъезд Таласин, после того как он сделал что-то не так, заставил Аларика вновь почувствовать себя мальчишкой, бегущим за тем, кто никогда не оглянется и не вернется.