Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 81

— Стало быть, когда у самого сил нету, ты меня учишь колдовству, а как только появились… Нет уж! Рассказывай, что и как делаешь. Не то твоя ученица снова натворит дел. И как знать, не нарочно ли!

Он прикинул, каких бед от нее еще можно ждать, и счел за благо согласиться:

— Ладно. Только дай сначала пожрать.

— На. Лежит же все… Вот хлеб, вот лук, яйца, рыба…

— Нет, ты положи одно на другое и подай.

— Ишь чего удумал! Ты никак дите?

— Я колдун. И твой учитель. Делай, как говорю. Положи и подай. – Подумав, он поправился: – Нет… Лучше с рук меня покорми.

Ирга глаза выпучила. Она с рук разве что козлят малых кормила, когда у ихней мамки молоко пропало. Брала удой у соседки, обмакивала пальцы и давала сосать. А тут мужик взрослый!

— Ты никак ополоумел?!

— А ты никак учиться раздумала?

Ирга прикусила язык. Отломила кусок щуки, положила на хлеб.

— Не подавись только, – хмуро пожелала она.

— Там кости.

— Ну, вынь!

— А ты мне на что?

Сцепив зубы, Ирга взялась за рыбину.

— А охотник ты так себе, – пробурчала она.

Змеелов насупился:

— С чего это?

— Вон в шрамах весь. Небось, хорошо бы охотился, цел бы остался.

Колдун невольно прикрыл шрам у сердца:

— Это… не от охоты.

— От чего же тогда?

— Со шкодливой кошкой повздорил, – отрезал он. – Твое дело жратву готовить, а не лясы точить. Где там моя рыба?

Ирга скрипнула зубами:

— Да на! Подавись.

Змеелов нахально ухмыльнулся.

Кончив трапезу, он потянулся, как сытый кот.

— Доволен?

— Нет. Теперь бы еще перину да девку ласковую под бок… Ты, лягушонок, ласковая?

Ирга с вызовом ответила:

— А ты проверь!

— Понял-понял. Иного и не ждал, – усмехнулся он. – Теперь слушай, как я колдовал. Руки упри в землю. Вот так, да. Представь гадюку, какой она явилась тебе в видении.

Ирге это труда не составило: змеевица всплывала в памяти не раз и не два на дню.

— А потом что?

— Потом представь, будто смотришь ее глазами, и позови Безлюдье.

— И что будет?

— Если она поблизости, ты увидишь то, что видит она.

Колдовка вздрогнула. Поблизости в самом деле была змеевица. Жила в своей маленькой норе, рисовала узоры на стенах, ела хлеб. Тот же, который дала гостям с собою, чтобы те не оголодали. И что будет, если об этом узнает Змеелов? Ирга облизнула губы:

— Отчего же ты не поймал ее до сих пор, коли так умеешь?

Колдун помрачнел:

— Уметь умею. Но сил на такое заклятье у меня давно уже не хватало. Теперь же…

— Теперь я тебя откормила, – закончила девка. – И ты ее найдешь.

Слепой глаз Змеелова полыхнул зеленью.

— Если повезет, то и не только ее.

Девка задрожала всем телом, что не укрылось от колдуна.

— Замерзла?

— Д-да, – подумав, кивнула она. – Рубаха мокрая, и ветер… Сарафан не просох еще?

Он покачал головой, но бросил свое занятие и проверил.

— Как только что из озера.

Нехорошая придумка родилась у Ирги в голове. Такая, от которой стоило бы отказаться еще до того, как произнесла.

— Ты отвернись, пожалуйста, – попросила она. – Я разденусь. Мочи нет – холодно.

Колдун хотел что-то ответить, но поперхнулся воздухом и выполнил просьбу. Откашлявшись, буркнул:

— Чего я там не видел…

Но голос его выдал, что чего-то, что очень хотел, он все же не рассмотрел.

Ирга стянула рубаху и повесила подле остальной одежи. Порадовалась прозорливости волхвы, что положила ей с собой не только еды, но и небольшое одеяло, завернулась в него. Пролепетала, отчаянно краснея: