Белая королева - Евгения Сафонова Страница 81

Короля не было в покоях, пока его подданные хлопотали над ранами Чародея, но теперь он пришёл проведать гостей.

Я оказываюсь на ногах прежде, чем сознание успевает сформировать осмысленное решение встать. Склоняю голову – от почтения и опасения в равной мере.

И вижу то, что позволяет мне разомкнуть губы и молвить:

— Благодарю, владыка, за вашу безмерную доброту.

— Твой спутник сказал, что тебя сковывает обет молчания.

То, как стрелы его бровей хмуро сходятся на переносице, я представляю по едва уловимым интонациям его голоса.

— Мне разрешено говорить с теми, на кого укажет эта звезда. – Одной рукой я касаюсь ледяного кулона, который не скрываясь тянется к лесному владыке. В тронном зале трудно было понять, к кому из семерых на возвышении стремится мой компас, но теперь перепутать невозможно. – За ней мы шли, когда обнаружили вашу обитель. Она вела меня к вам.

Лесной король безмолвствует. Отворачивается от меня и, прежде чем покинуть покои, смыкает ладони в хлопке.

— Еда – для тебя, – бросает он через плечо, словно золото бедняку. Маковый шлейф кровавым облаком скользит по его следам. – Не позволяй печали подточить ещё и твои силы. Твой брат и твой спутник этого не одобрят.

Когда я остаюсь в одиночестве и осмеливаюсь поднять голову, за постелью ждёт стол, которого не было там раньше. На медных тарелках – жареная птица и свежие фрукты: заиндевелые сливы, груши с веснушчатой кожицей, абрикосы, золотистые, как песок.

Я следую совету лесного короля. Но прежде нахожу у постели вещи Чародея, а среди них – рябиновый порошок.

* * *

Утолив голод, я ненадолго оставляю наставника, чтобы исследовать подземный дворец подле наших покоев: покидать их мне не воспрещалось.

Коридор снаружи мерцает друзами аметиста – они кроются в расщелинах на потолке, как пурпурная мякоть экзотического плода. Я не помню, откуда нас привели к покоям, и направляюсь прямо вперёд.

Аметистовая галерея переходит в пещеру, где длинный каменный мост без перил перекинут над подземным озером. Откуда-то сверху падает снег и серебряными лентами струится лунный свет. Я задираю голову, но вместо неба вижу только тьму и белые крошки снежинок.

Я иду между жидким мраком, ждущим внизу, и неосязаемым мраком сверху. Озеро недвижимо и спокойно, как зеркало: его не тревожит всё, что существует в мире наверху. Загляни я в него, и оно явило бы мой измученный лик, но после дома чудовища меня не манят зеркала.

Мост ведёт в другую пещеру, у входа в которую цветными стекляшками рассыпаны радужные блики. Ещё несколько шагов, и открывшаяся взору красота запирает очередной выдох в моей груди.

Я в гроте, выточенном из хрусталя. Крупные блоки высятся косыми колоннами. Мелкие прозрачные кристаллы усыпают стены, звёздными искрами разбрасывая отражённый свет. Пол гладок, как наледь на поверхности пруда.

Потом я замечаю под хрустальными сводами маковое облако.

Я пытаюсь неслышно отступить, но слишком поздно.

— Не уходи, дитя. – Лесной король стоит ко мне спиной, но чует моё присутствие. – Тебя вели ко мне. Отчего же теперь ты бежишь?

Хрусталь перекидывает его голос от колонны к колонне, от кристалла к кристаллу, пока эхо его не захлёстывает меня гармонией потустороннего многоголосия.

— Вы и так оказали нам безмерную щедрость и милость, владыка, – бормочу я, опуская голову, будто это может уберечь уши от сонма звуков.