Павший - Анна Щучкина Страница 81

Я не мог перестать думать о Дагадар. О ее улыбке. Ее голосе. Ее теле, теперь изломанном и окровавленном. Мой отец отправил Дагадар в логово ликариласов, зная, что она не вернется. Он убил ее руками своих врагов, чтобы я возненавидел их еще сильнее.

И самое страшное – долгие годы это работало. Я ненавидел врагов империи. Я верил, что сражаюсь за справедливость. Даже узнав о судьбе моей матери, о том, как отец разлучил нас, я продолжал верить.

Но смерть Дагадар сломала что-то внутри меня. Не сразу. Поначалу я погрузился в ярость, жаждал отомстить ликариласам. Но затем пелена спала с глаз, и я увидел чудовище, которому служил.

Чудовище, которое я звал отцом.

Он сидел за столом из красного дерева, изучая схему крепости. Даже не поднял головы, когда я вошел, продолжая делать пометки. Я замер в трех шагах от стола, как положено по протоколу, и ждал.

— Винсент, – наконец произнес император. – Ты опоздал.

— Прошу прощения, ваше величество. Я проверял готовность войск.

Теперь он поднял взгляд – холодный, расчетливый.

— И как наши доблестные воины? Готовы раздавить последнее сопротивление?

— Они в приподнятом настроении, отец. Все понимают, что завтра война закончится.

Он сделал жест рукой, и задержавшийся в шатре слуга бесшумно исчез. Мы остались одни.

— Садись.

Не приказ, но и не просьба.

Я сел напротив, чувствуя, как внутри все сжимается. Ненависть, страх, боль – все переплеталось в тугой клубок. Но внешне я был спокоен.

— Завтра крепость падет, – сказал император, откидываясь в кресле. – Мятежников осталось немного. Особенно после того, как ты уничтожил их северный форпост. Впечатляющая работа, должен признать.

Я склонил голову, принимая редкую похвалу. Внутри меня все горело при воспоминании о северном форпосте. Я не знал тогда, что Дагадар отправилась к ликариласам. Отец отослал ее, не предупредив меня. Она искала там убийцу своего брата, а нашла смерть. И когда я отдал приказ атаковать мятежников, Дагадар вступила в свою последнюю битву…

— Как ты себя чувствуешь после гибели жены?

Меня едва не передернуло. Император спросил об этом с искренним, неподдельным интересом – не с отцовской заботой, а с любопытством ребенка, изучающего раздавленную телегой жабу.

— Если честно, я не успел сильно к ней привязаться. Это был брак по расчету, который ты мне навязал.

«Прости меня, Дагадар», – кричала моя душа. Прости за эти слова, за то, что я не могу оплакивать тебя открыто, за то, что вынужден отрекаться от тебя перед твоим убийцей.

— Ее тело скоро доставят во дворец, – сообщил император, удовлетворенный моим ответом, – но похороны придется отложить. По крайней мере, до тех пор, пока мы не разберемся с мятежниками.

Значит, я не смогу попрощаться с Дагадар как подобает: до следующего заката, по обычаям ее родины. Даже мертвой моя жена не принадлежит мне.

Я поднял взгляд и бесстрастно спросил:

— Каковы твои планы относительно Анисы Корс?

Император усмехнулся – с таким звуком воздух покидает гниющие тела мертвецов.

— Для начала неплохо бы сделать ее вдовой. – Росчерк пера пересек одну из башен крепости принца Рейна. – А затем, поскольку я уже был женат на женщине с таким именем, Аниса станет… твоей.

Я постарался изобразить некоторое удивление.

— Чтобы народ вновь увидел рядом с престолом дитто белого дракона? – Мне пришлось потереть подбородок в задумчивом жесте: челюсть сводило от подобных рассуждений. – Пожалуй, это может возместить ущерб, который нанесла нам пропаганда мятежников.