1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 82

— Можно вопрос? — спросил я.

— Конечно.

— Вы шпион?

Его лицо медленно расплылось в улыбке. Сначала дрогнули уголки губ, потом улыбка поползла выше, добралась до глаз, и вдруг он расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову, так, что сидевшие за соседними столами обернулись.

— Бертран, — сказал он, вытирая выступившие слёзы, — Вы не перестаёте меня удивлять. Шпион! Господи помилуй. Я простой коммерсант, торгую сукном, езжу по ярмаркам, пытаюсь свести концы с концами. А вы — шпион!

Он снова засмеялся, но уже тише, качая головой.

— Нет, вы скажите, — не унимался я, хотя уже понимал, что ответа не получу. — Зачем вам кружево за такие деньги?

— Затем, — он посерьёзнел, глядя мне в глаза, — Что я обещал одной важной даме достать именно это кружево к Благовещению. А важные дамы, Бертран, не любят, когда не выполняют данных им обещаний. Особенно если эта дама — жена человека, от которого зависят мои контракты на три года вперёд.

Он говорил убедительно. Очень убедительно. Настолько, что я почти поверил.

— И вы думаете, я смогу это достать?

— Я думаю, вы сможете всё, — сказал он серьёзно. — Вы умный, молодой, у вас есть связи в Амстердаме, а Амстердам это центр всей торговли. Если такого кружева нет в Амстердаме, его вообще нигде нет. А если нигде нет, я хотя бы буду знать, что попытался.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня. Кошелёк с золотом лежал между нами. Почти два килограмма золотых монет.

— Хорошо, — сказал я. — Я попробую.

Он кивнул, встал, надел шляпу.

— До двадцать пятого марта, Бертран. Я буду здесь каждый вечер.

И вышел, оставив меня с кружкой пива и пятьюстами флоринами на столе.

Месяц ушел на то, чтобы найти это чёртово кружево. Я уехал в Амстердам, связался с мадам Арманьяк, связался с Ламбертом ван Остендейком. Кружево нашлось у одного итальянца, который держал лавку на Вармусстрат. У него было именно то, что нужно — пунто ин ария, рисунок граната, ширина в два пальца, длина в полтора локтя. Он просил шестьсот гульденов. Я сторговался до пятисот пятидесяти и через три недели после разговора с Дювалем держал это кружево в руках. Оно было невесомым. Тоньше паутины, мягче шёлка, с рисунком, который казался живым — гранатовые дольки переплетались с листьями, и нить вилась так искусно, что невозможно было понять, где начало, где конец. Несколько дней с Катариной пролетели как один миг. Потом я вернулся в Льеж.

— Господи, — выдохнул Жак, когда я разложил кружево на его столе. — Это же целое состояние.

— Знаю, — сказал я. — Завтра отдаю заказчику.

— Кто заказчик? — Жак поднял бровь.

— Тот тип из таверны, наш земляк. Дюваль.

Жак присвистнул.

— И сколько он за это выложит?

— Полторы тысячи сверх задатка.

Жак долго смотрел на меня, потом покачал головой.

— Бертран, ты уверен, что он не шпион?

— Почти, — усмехнулся я. — Он сам сказал, что нет.

Жак фыркнул и уткнулся в книгу.

Вечером я пришёл в таверну с кружевом в сумке. Дюваль увидел меня, кивнул, отложил газету. Я сел напротив, достал свёрток, перевязанный бечёвкой, положил на стол.

— Ваш заказ, — сказал я. — Пунто ин ария, рисунок граната, полтора локтя. Всё в точности, как вы просили.

Он развязал бечёвку, развернул кружево на столе. Провёл пальцем по узору, чуть касаясь, как слепой, который читает книгу. Потом поднял глаза.