Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов Страница 82

И всё же происходящее у стен Илоса выходило за рамки привычного. Так что я надеялся на благоразумие соседей. Не зря надеялся.

Когда я уже взял поводья, чтобы увести животных, крестьянин всё-таки поднялся:

— Эй, наёмник! Твоё предложение… Оно ещё в силе?

— В силе, — ответил я, не оборачиваясь.

Больше он не колебался. По его команде, семейство начало сгребать в узлы свою нехитрую поклажу, сворачивать одеяла и снимать тент. Минут через пять они были готовы. Их тележка с вещами, в которую впрягся усталый глава семейства, двинулась за моими переханами.

Мы пошли к лагерю Дархана. Охранники на этот раз кивнули мне, едва глянув на моих спутников, и пропустили без лишних слов. Значит, их успели предупредить.

Да и место для нас, оказывается, уже присмотрели. Свободный пятачок рядом с подковой из тентов Дархана. Пока крестьянин с семьёй, с робким благоговением озираясь на обустроенный быт караванщиков, раскладывали свои пожитки, я снова начал устанавливать тент.

Из-под тени одной из больших повозок вышел Дархан. Не один, а в компании коренастого мужчины в потёртой кожанке — старшего караванщика, оставшегося за главного по всем вопросам. Дархан что-то ему тихо говорил, а тот кивал, и его взгляд был очень серьёзен. Они ненадолго скрылись между повозками. А когда старший караванщик вернулся, то направился прямиком ко мне.

— Ишер, — обратился он ко мне. — Дархан говорит, ты человек бывалый и город знаешь. Скажи честно: чего ждать ночью? Не просто воров опасаешься?

Я закончил затягивать последний узел и выпрямился:

— Воров — само собой. И дураков — несомненно. Но проблема не только в них.

Я указал подбородком в сторону стен. А заодно и притулившегося к ним снаружи Песчаного круга:

— В норме жители из-за стен связаны с городом: подрабатывают, просят милостыню у ворот, получают объедки с кухонь, тащат к себе еду и воду. А теперь эта связь порвана. Их перестали выпускать, и они уже боятся заходить в город. Они загнаны в угол, голодны и напуганы. И так продолжается дня два или три.

Старший караванщик хмуро кивнул, подтверждая, что услышал:

— Напуганный зверь, у которого отняли последнее, кусается больнее всего.

— Они не напуганы. Они в отчаянии, — поправил я. — И могут пойти на отчаянный шаг. Например, прорваться на стоянку, чтобы грабежом добыть пропитание и воду. Я бы посоветовал спать сегодня вполглаза и вполуха. И оружие держать под рукой.

Караванщик внимательно выслушал. Его лицо стало ещё суровее.

— Я понял тебя, наёмник. Я предупрежу охрану! — он тряхнул головой и ушёл, по пути отдавая распоряжения подходившим к нему подчинённым.

А я остался у костра, к которому как раз вернулся Дархан. Мы сидели молча, слушая, как позади, наконец, укладывается спать семья крестьян, а вокруг лагеря затихающие голоса сменяются настороженной тишиной. Слышны в ней были только шаги дозорных и вой ветра, набирающего силу.

— А, в целом, как добрались? — спросил я спустя десять минут молчания, чтобы развеять мрачные мысли. — Перевал на Железном Кряже не подкинул сюрпризов?

Дархан хмыкнул и спросил:

— Ты уже слышал про туманы с гор?

— И даже повидать успел, — кивнул я.

— У нас в караване этот туман убил трёх человек. Но там рядом был шептун… Не помню, как его зовут.

— Харин, — догадался я: вряд ли у Железного Кряжа успел появиться второй шептун.