Как ко мне сватался Ветер - Даха Тараторина Страница 82

— Ты, – удовлетворенно кивнул Полох. – Конечно же, их привел ты. Я зря пощадил тебя в первый раз. Второго уже не будет. Отец был прав насчет тех, кто живет под горой: вы не заслуживаете жалости.

В его словах звучала сама ярость. Ярость и прежде текла по жилам господина Ветра, передаваемая от отца к сыну вместе с даром. Но Полох держал ее в узде, как норовистого коня, не позволяя вскипеть. Однако любому терпению приходит конец.

— Полох! – позвала я, надеясь оградить жениха невесть от чего, и забарахталась под потолком.

Он не ответил. Поднял руки, открывая беззащитные ребра, и враги незамедлительно воспользовались преимуществом. Но нанести удар не смог ни один, потому что особняк вдруг мелко, но ощутимо задрожал. По стене прошла трещина, роскошный ковер соскочил с креплений, карнизы покосились. Из трещины посыпалась крошка, а снаружи донесся звук, который ни с чем не могли спутать жители Предгорья: с таким звуком ворочаются в своих ложах камни.

Следом заорали люди. Это уже был не боевой клич, а разноголосый вопль боли. Дюжина мужчин поднялась в воздух, неуклюже крутясь и тщась нащупать хоть какую-то опору. Но если меня Полох держал осторожно, не давая ни обо что удариться, то о незваных гостях заботиться не собирался. Напротив, они с силой сталкивались друг с другом и с мебелью. Ветер швырял их вниз – и снова вверх. Кости ломались с отвратительным звуком, но Ветер все неистовствовал.

— Вы вломились в мой дом. – Удар. – Избили моих людей! – Удар. – Посягнули на мою женщину! – Удар, удар, удар. – Никто не уйдет отсюда живым.

То была не драка. Ветер не сражался с глупыми людьми, он лупил их как надоедливых комаров, не считаясь с тем, что у каждого имелись семья, дети, матери…

— Ты сдохнешь! Сдохнешь! – поклялся Рой. – Пусть это будет последнее, что я сделаю, но тебе не жить!

Он был не в силах не то что сражаться, но и удержаться на месте. Полох с кривой усмешкой швырнул недоделка вдоль коридора.

А я… Что я могла сделать? Бессильно смотрела, как ласковый и нежный Хмель превращается в чудовище, каким и мнят его жители Предгорья.

— Полох, пожалуйста! Они не понимают, что творят!

— Они прекрасно все понимают. Не стоило слушать тебя в прошлый раз, тогда бы этого не случилось.

Я заскулила. Полох был в своем праве: защищал дом. А за обиженную Рею я и сама хотела поотрывать конечности головорезам. Тогда почему же так страшно и тянет свернуться в комочек где-нибудь далеко-далеко отсюда?..

Кто-то из предгорцев безвольно обвис, не в силах справиться с шоком. Кто-то баюкал сломанную руку или ногу. Рой сыпал проклятиями сквозь сжатые зубы. Одно слово крутилось на языке – бойня. От потолка отвалился кусок, придавив потного мужика с жирной шеей. А в глазах Полоха мелькнуло доселе незнакомое чувство – жажда.

— Отец был прав…

С трудом спустившись наземь, я ухватила жениха за руку:

— Полох, ты не такой! Ты же не убьешь их!

— Может, я именно такой. Откуда тебе знать?

И верно: откуда мне знать? Из глубины его глаз смотрел монстр, для которого чужие судьбы ничего не значили. Такой же монстр, какой когда-то оставил меня сиротой.

Ветер расшвырял людишек кого куда. Некоторые бежали, иные пытались ползти, но их нагоняли осколки. Кровавые брызги, расписавшие особняк, крики, ругань, витающий в воздухе густой страх… Могла ли я сделать хоть что-то, чтобы остановить безумие? Я проглотила слезы и поймала лицо Полоха в чашу ладоней. С усилием отвернула от корчащихся врагов.