Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 82

Экипаж мчался в неизвестность по мертвым улицам, оставляя позади пустые дома.

— Точнее, что мог загадать кошмар…

Герберт и не знал, что ему по нраву умные фройляйн. Иви не походила ни на одну из тех, что ублажали его в шелковой постели. Самым притягательным в ней была не нагота, а смекалка.

— Первый ответ был «цирк». Это относится к Крысолову. Второй ответ – «время». – Иви высунулась в окно и посмотрела на часовую башню. – Это может обозначать Мёрхенштадт. А третья загадка… связана с нами. Что вечно живет в нас?

— Уводит судьбу во тьму и убивает… – Герберт догадался быстрее, и его ухмылка, конечно, не осталась незамеченной для Иви. – Значит, это…

Иви схватила его за рукав камзола.

— Ваш ответ? – Мальчишка заулыбался.

— Проклятие. – Герберт посмотрел на Иви – та отвела взгляд. – Нас объединяет проклятие.

— Верно! – Мальчишка захлопал в ладоши.

Он выудил из кармана красно-белый билет и протянул его Иви. Она приняла его и поднесла к глазам, чтобы получше рассмотреть.

— «Приглашаю на шоу кривых зеркал, – прочитала она. – Не забудьте взять с собой хитрость, смелость и сообразительность».

— Давно я не видел в Мёрхенштадте живых, – вдруг произнес мальчик. – Было приятно провести время с тем, у кого бьется сердце. А теперь прощайте!

И, превратившись в белую крысу, он выпрыгнул в открытое окно.

Экипаж выехал на землистую тропу, и карету закачало из стороны в сторону. Колеса то ныряли в ямы, то подпрыгивали на кочках. Карета с трудом заползла в гору и остановилась, намекая, что пассажирам пора выйти.

Иви с Гербертом послушно вылезли и очутились на краю обрыва. Внизу виднелся Мёрхенштадт, за спиной высился непролазный лес, а на самой вершине сверкали яркие огни. Там стоял цирк. Словно незваный гость, нелюдимый и одинокий, он появился из ниоткуда. Из шатра доносилась искусная мелодия флейты. Ноты сбивали с мыслей, и даже у Герберта, хорошо знакомого с ночными кошмарами, по спине пробежали мурашки. Иви, ведомая любопытством, быстрым шагом направилась к цветастому шатру. Бесстрашная грубиянка… Рано или поздно кошмары выпрыгнут на нее из тьмы, и тогда Герберт окажется рядом. Хотя Иви и без того уже была ему благодарна. Но этого было недостаточно. Недостаточно для близости, которая спасла бы Герберту жизнь.

Палатки на вершине горы были сотканы из самой ночи. Острые шпили упирались в небо, будто пытались насадить на себя звезды. Огни, протянутые от шатра к палаткам, мерцали, как глаза голодного зверя, зазывающего в свою пасть. Пахло гнилой сладкой ватой и горелой кукурузой. На шатрах висела оборванная ткань. Она, как кожа на костях, свисала с металлического каркаса, а некогда золотые узоры на ней потускнели.

Ворота цирка, высокие и ржавые, были украшены резными фигурками: клоуны с пустыми глазами, оскалившиеся звери и акробаты, застывшие в неестественных позах. Иви осторожно открыла калитку, и та, покачнувшись на петлях, жалобно застонала.

Чем ближе они подходили к главному шатру, тем громче становился звук флейты. Эта музыка почти лишала рассудка.

На высоком остром куполе болтался рваный флаг с изображением луны, пожирающей солнце.

Иви подошла к деревянной табличке, кособоко торчавшей из земли: «Входите, входите. У нас есть все, что вы ищете, но помните: один неверный шаг, и пути назад не будет».