Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель Страница 83

— Жалко, — Дмитрий вздохнул.

Алексей дал ему подзатыльник.

— Не позорься.

Мы спустились ужинать.

За столом Дмитрий снова оживился. Подливал мне квас, пододвигал хлеб, рассказывал байки.

— А у нас в мастерской, барышня, знаете, какой случай был? Один мужик принёс паровую машину чинить. Разбираем мы её, а внутри — только представьте — бельчонок сидит. Рыжий, глазастый, трясётся весь. Как он там не сгорел — ума не приложу. С тех пор у нас в мастерской живёт, по станкам прыгает.

Я улыбнулась. Против воли.

— Ну вот, — обрадовался Дмитрий. — А вы говорите, не умеете веселиться.

— Отстань от девушки, — сказал Алексей. Но без злости.

Я посмотрела на него. Он сидел напротив, подперев щёку рукой, и смотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Вы, барышня, — сказал он. — Долго в деревне жили?

— Всю жизнь, — ответила я.

— А сейчас привыкли к городу?

— Привыкаю.

— Трудно?

— Бывает.

Он кивнул, отвёл взгляд.

— В городе люди другие, — сказал он. — Жёстче. Злее. Не каждому под силу.

— Я справлюсь, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Уверены?

— Уверена.

Дмитрий закатил глаза.

— Опять вы со своими разговорами. Барышня, может, в карты сыграем? Или в кости?

— Не умею, — сказала я.

— Научим, — он подмигнул.

Алексей снова дал ему подзатыльник.

— Пора спать.

Мы поднялись в комнату. Дмитрий упал на топчан, захрапел через минуту. Григорий устроился рядом, закинув руки за голову.

Я легла на кровать, отвернулась к стене.

— Не спится? — спросил Алексей.

Он сидел на своём топчане, расшнуровывал сапоги.

— Немного, — ответила я.

— Думаете о чём?

— О доме, — сказала я.

— Скучаете?

— Не знаю.

Он замолчал. Потом сказал тихо:

— Вы не похожи на деревенскую, барышня. Совсем.

— Я простая.

— Простые так не говорят, — он усмехнулся. — Простые молчат и кивают. А вы... вы смотрите так, будто всё знаете.

Я повернулась к нему.

— А что я должна знать?

Он посмотрел мне в глаза.

— Не знаю. Но я хочу выяснить.

Он отвернулся, погасил лампу.

В комнате стало темно. Дмитрий храпел, Григорий посапывал. Я смотрела в потолок и думала.

— Всё будет хорошо, — сказала я себе.