Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 83

На четвёртый день Гелла почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы сидеть. Она откинулась на подушки, отставила кружку с бульоном и потребовала бумагу и перо.

— Ты ещё не выписалась, — возразила Лисса.

— Мне нужно работать над формулой. Фиолетовая ампула разбита, а я помню состав. Если не запишу сейчас — забуду детали.

— Твоя память — как капкан, ты ничего не забываешь.

— А вдруг посттравматическая амнезия? — Гелла округлила глаза. — Это редкое заболевание, которое…

— Ты просто хочешь заняться делом, чтобы не думать о суде, — перебила Лисса. — Знаю я тебя.

Гелла замолчала. Лисса была права. Суд над Торнбергом назначили через две недели. Гелла должна была давать показания. Перед всем Советом. Перед теми, кто ещё недавно хотел её арестовать.

Лисса вздохнула и протянула ей блокнот.

— Пиши. Но не перенапрягайся.

Гелла писала три часа. Формулы, схемы, расчёты — всё, что хранила в голове, переносила на бумагу. К вечеру у неё был готов черновик стабилизатора новой версии — 7.5. Фиолетовая ампула не воскресла, но её чертежи жили.

На пятый день, перед выпиской, у Геллы состоялся странный разговор.

В палату вошёл Марк — не с книгами, а с маленьким букетиком полевых цветов, перевязанным бечёвкой.

— Ты в порядке? — спросил он, ставя букет в кружку.

— Почти, — Гелла похлопала по койке рядом. — Садись.

Марк сел. Помолчал.

— Я знаю про ректора, — сказал он тихо. — Не как все сплетничают, а как есть. Вы любите друг друга.

Гелла не стала отрицать.

— Да.

— Он тебя спас. Это дорогого стоит.

— Я знаю.

— Я отступаю, — Марк посмотрел на неё с лёгкой грустью. — Не потому, что боюсь. А потому, что ты его выбрала. И он… он достоин.

Гелла взяла его за руку.

— Ты — мой друг, Марк. Лучший. Ты помогал мне, когда никто не верил в мою формулу. Ты слушал, спорил, предлагал идеи. Без тебя не было бы версии 7.4.

— А без тебя не было бы ничего, — он улыбнулся. — Так что мы квиты.

Он встал, поправил очки.

— Если он тебя обидит — скажи. Я отравлю его чай.

— Ты теоретик. Ты даже чай не можешь заварить без инструкции.

— Для друга — всё что угодно.

Он вышел. Гелла смотрела на букет — простой, искренний — и чувствовала, что мир не так уж плох.

•••

В день выписки Омэн пришёл сам.

Не через чёрный ход, а через парадный, при всех. Преподаватели, лекари и редкие посетители вытаращились на ректора, который лично нёс вещи студентки.

— Ваше сиятельство, это не положено, — попытался остановить его Корвин.

— Я выполняю обязанности напарника, — отрезал Омэн. — Гелла ещё слаба. Я провожу её до комнаты.

Гелла, идущая рядом с ним, чувствовала, как уши заливаются краской. Но внутри было тепло. Потому что он не прятался больше. Не делал вид, что они просто коллеги.

В коридоре их встретила Лисса.

— О, ректор, вы как вовремя! Я как раз собиралась перетаскивать её вещи. Тяжёлые, между прочим.

— Я справлюсь, — Омэн кивнул и пошёл дальше.

Лисса шепнула Гелле:

— Он твои ампулы нёс? Там же целый арсенал.

— Он нёс меня, — ответила Гелла. — А ампулы — заодно.

Лисса покачала головой.

— Вы двое — невыносимы.

— Знаю.

•••

В комнате Омэн аккуратно сложил её вещи, повесил плащ на крючок, поставил пояс с ампулами на тумбочку.

— Ты будешь жить здесь или перейдёшь в ректорское крыло? — спросил он небрежно, будто речь шла о погоде.