Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 83

Последнее слово захлебнулось поцелуем. Что уж скрывать, прежде наглого колдуна никто не целовал Иргу. Так не целовал. И каждым прикосновением он заново открывал для нее мир. Тонкие пальцы, в которых таилось куда больше силы, чем могло показаться, потянули одеяло, и то оголило плечи. Губы скользнули вдоль шеи мягко, но почти сразу вернулись и впились с такой жадностью, будто всего прекрасней для них был вкус девичьей кожи. Ирга вскрикнула: поцелуй расцвел алым болезненным следом. Но когда колдун, тяжело дыша, хотел отодвинуться, она обвила его руками и ногами, с силой прижала его лицо к плечу.

— Целуй! – приказала колдовка, и колдун подчинился; да и кто посмел бы ослушаться?

Она извивалась под ним и всего больше хотела обнять всем своим телом так крепко, чтобы и помыслить не смел ни о ком другом. Окажись кто рядом, нипочем не сумел бы разделить прильнувших друг к другу мужчину и женщину. Змеелов покрывал ее поцелуями: легкими, как дуновение ветра, болезненными, как удары. Отвыкшие ласкать ладони оставляли синяки на бедрах, а Ирга отвечала тем же, кусая и царапая, чая шкуру содрать с колдуна, лишь бы стать еще ближе.

— Мой! – простонала она. – Будешь… мой!

Змеелов замер:

— Что? Что ты сказала?

Тогда-то Ирга поняла, как глупа оказалась! Поддавшись неизведанному чувству, повторила самое пугающее и прекрасное, что видела когда-либо, – слова змеевицы, обнимавшей любовника на мягкой перине. Слова, которых ей, Ирге, знать никак не полагалось.

Колдун сжал ее обнаженные плечи, на которых все еще алели следы поцелуев:

— Что ты сказала?!

Столько отчаяния и… страха отразилось на его лице, что Ирга не сумела бы соврать.

— Вырвалось… – пролепетала она.

— Где ты услышала эти слова?!

Тонкие пальцы давили что есть мочи, но боль, не смешанная со страстью, удовольствия не приносила. Ирга рванулась, но он удержал.

— Пусти!

— Отвечай!

— Мне больно!

— Сделай я то, о чем ты только что просила, было бы больнее! Так что, мне продолжить?

Ирга попыталась отползти:

— Перестань…

Но Змеелов, почуяв добычу, не отступал. Он поймал ее руки и завел их над головой:

— Ну?!

Девки бывают разные. Одна на месте Ирги заплакала бы, запросила пощады и рассказала все, что требуют. А после еще бы и извинялась. Другая распалилась бы сильнее прежнего. Третья обмерла бы, не в силах противиться.

Ирга уродилась иной. Она стиснула зубы, извернулась и шарахнула колдуна сначала по голени, а когда тот отодвинулся, спасаясь от ударов, добавила коленом промеж ног. Мужчины тоже все разные. Но, получив заветный удар, воют одинаково. Это Ирга уже усвоила.

Освободившись от захвата, она и не подумала бежать. Да и Змеелов не спешил дальше ее запугивать: уже сам понял, что хватил лишку. Изрядно времени он пролежал молча на боку, восстанавливая дыхание. Ирга успела снова развести костер и достать из сумы еды. Ночь выдалась зябкая, а сырости на острове всегда хватало. С собою волхва положила им немало снеди, но нелегкая дернула предложить Змеелову вареных яиц. Тот глянул озверело, но взял. И тогда только Ирга заговорила. Спокойно, будто ничего и не случилось.

— Когда наши пришли тебя бить, ты много колдовал. Я помогала тебе тем утром, помнишь? И случайно… а может, и нет… заглянула в твой мертвый глаз.

Колдун старался на Иргу не глядеть. Казалось, все существо его сосредоточилось на белых скорлупках. Он собирал их в пригоршню и бросал в огонь.