Мертвая невеста - Дарья Иорданская Страница 83

Накрыло. Глаза заволокло жуткой пеленой, тускло-красной, и померещилось, будто темное задымленное помещение полно народа. Все они толпятся кругом и тянут к Лусы свои призрачные руки, и прикосновения их реальнее и ощутимее, чем руки старейшины, лежащие на плечах. Идол в красном одеянии шевельнулся, и почудилась зловещая улыбка под тонким полотнищем. Старая ведьма надавила Лусы на спину, заставляя шагнуть вперед. Заплясали поминальные таблички на столе. Их было много, очень много, и появилось странное ощущение, будто Лусы стоит перед целой толпой.

— Еще один шаг… – прошептал призрачный голос у ее уха. – Маленький шажок.

Прыжок в безумие. Повернув голову, Лусы посмотрела на трепещущую в дыму массу, на тусклые лица. Концентрированное безумие.

Нет, это было еще ничего. Это были еще цветочки. Безумие, настоящее безумие началось, когда все эти тени вдруг метнулись к Лусы, обступили ее и забормотали: «Помоги или убирайся! Помоги или убирайся! Помоги или…» Лусы дернулась, вырвалась из рук старейшины, из хватки воображаемых теней и, тяжело дыша, привалилась к стене.

— Нет! Нет! Оставьте меня в покое!

Таблички с грохотом посыпались на пол. Лусы зажмурилась, чувствуя, как текут по щекам злые слезы. Прикусила губу.

— Избавься от нее, – холодно приказала старейшина. – И приведи ко мне мальчишку.

* * *

— Чень! Чень! Парень!

Голос донесся как сквозь вату. Чень сел, часто моргая. Свет, вроде бы и не очень яркий, бил в глаза после кромешной темноты. Когда глаза привыкли немного, Чень огляделся и понял, что находится все в той же комнатушке, но саркофаг теперь закрыт крышкой.

— Старейшина хочет тебя видеть.

Чень поднялся, морщась от боли в затекшем теле, и отряхнул с одежды влажную пыль. Снова посмотрел на саркофаг.

— Ну и к чему это было? Испытание моей смелости? Я все-таки на медицинском учусь, я не боюсь мертвецов.

— Не говори ерунды, – пробормотал Второй дядя, оглядываясь на гроб, словно опасался, что покойник сейчас выскочит, заслышав эти слова. – Тебя представили предкам. Раз ты жив, значит предки приняли тебя как наследника рода Цин.

Чень сунул руки в карманы и с немалым сомнением оглядел Второго дядю с ног до головы.

— Скажи, дядя… ты действительно в это веришь? В чудовище, в призрака, во всю эту несусветную ерунду?

Второй дядя усмехнулся криво:

— Ты в это веришь, мальчик. А иначе ты бы сюда не приехал, верно?

Чень сглотнул. Дядя стоял, улыбаясь, и рассматривал его. Улыбка становилась все шире, все паскуднее. Дядя словно видел его насквозь.

— Она забрала твой подарок, – Второй дядя положил тяжелую руку на плечо Ченя. Улыбка стала еще шире и еще омерзительнее. – Но ты и раньше мог не волноваться. Она бы никогда не тронула наследника. А теперь хватит тратить попусту время. Идем.

Чень повиновался. Спорить со Вторым дядей оказалось неожиданно жутко. Его тон не предвещал ничего хорошего, и что-то крылось за его мертвенной улыбкой.

Потом Чень подумал, что все дело в том, что он жив, а собственные дети Второго дяди умерли. Из-за такой трагедии немудрено возненавидеть своего племянника. Удивительно остро Чень осознал, что находится наедине с по-настоящему опасным человеком, в темноте, под землей, в очень тесном, замкнутом пространстве. Чень сроду не страдал от клаустрофобии, но теперь сполна ощутил ее. И панику. И безысходность.