Ловушка для защитника миров - Антонина Штир Страница 84

Животные приветствовали Ми как родную: белки подбегали, выпрашивая орешки или семечки, зайцы ластились к подолу длинного платья, и даже лисица выбежала из чащи и, стоя в отдалении, пристально глядела на его девушку.

— Они помнят, Рейни, хотя я уже давно здесь не была. Интересно, если в Междумирье вернётся лето, лес останется?

— Кто знает, — покачал головой Рейнольд. — Мы хотели проверить Барьер, помнишь?

— Да-да, конечно. Только поглажу воо-он того зайца!

С умиротворённым лицом она тронула длинные ушки животного, провела вдоль белоснежной спинки. Ей нравился лес, и нравилось Междумирье, и везде она была на своём месте.

А Рейнольду нравилось, как она говорит, двигается, моет посуду и целуется, даже как смешно кричит от радости, когда у неё что-нибудь получается. Он чувствовал, что готов провести с ней всю длинную жизнь ахтари, и знал, что ему никогда не будет с ней скучно. Так, может, это и есть любовь, и он должен признаться, а потом жениться на Ми?

Однако что-то останавливало его от решительного шага. Может, разница в продолжительности их жизни, может, сомнения в себе. Да и с загадками надо разобраться, найти пропавший артефакт. Дел много, а значит, жениться ещё не время.

Мия наконец оторвалась от зайца, и, больше нигде не останавливаясь, они дошли до Барьера. Рейнольд и сам не знал, зачем ему понадобилось проверять стену именно сейчас, лишь чувствовал неясное беспокойство, смутное томление с левой стороны груди. Как будто в нём есть частичка золотого сердца и он всё-таки умеет любить.

Стена мерцала разноцветными огнями, как и всегда. Сквозь неё Рейнольд, как в тумане, видел Дикий лес, и Междумирье казалось его отражением. Ми приложила ладошки к поверхности, всматриваясь в сплетение ветвей на той стороне, и вдруг радостно вскрикнула.

— Рейнольд, там мой папа! Смотри!

И правда, Андрей Васильевич тоже стоял, упёршись ладонями в стену и приложив правое ухо. Конечно, он ничего не слышал и не видел, потому что через Барьер можно было что-то разглядеть лишь со стороны Междумирья. Но отец Мии знал, что там, за полупрозрачной магической стеной, его дочь, и, должно быть, хотя бы так хотел ощутить её присутствие.

— Он скучает, Рейнольд. И я тоже, — вздохнула Ми. — Сходим к нему в гости как-нибудь, а пока у нас с тобой другие дела.

— Это какие же?

— Как это какие? Найти артефакт и вернуть ахтари в Междумирье.

— Насчет второго я по-прежнему не уверен, а вот первое… Крэд должен быть в одном из миров. Больше ему просто некуда деться, а если бы он был в Междумирье, мы бы его почувствовали. Не смог бы он ждать годами, никак не проявляя себя. Но я это уже говорил, да?

— Слушай, а старейшина Риг… когда он умер? — помолчав, спросила Ми.

— Дай подумать… Лет пятьдесят назад или чуть больше.

— Значит, ты хорошо его помнишь. Какой он был?

Рейнольд задумался, перебирая воспоминания.

— Собранный, строгий, даже жёсткий. Не прощал другим ошибки, даже самые незначительные. И никогда не говорил о своей жене, словно её и не было.

— Как интересно: он забыл о жене, а ахтари забыли о третьем артефакте.

Ми снова замолчала, что-то соображая, а потом уточнила:

— Тогда, пятьсот лет назад, погибла ведь не только жена старейшины, но и другие ахтари, так? А вспоминали о погибших когда-нибудь остальные?