Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1 - Алексей Хренов Страница 84

Лёха затянулся «Герцеговиной», выпустил дым в сторону заходящего солнца и протянул пачку Бурову:

— Валентин Андреевич, угощайся. Из Союза, не китайская отрава.

Тот покосился, усмехнулся и отмахнулся тряпкой:

— Да ну её к чёрту, эту «Герцеговину». Слыхал я, что табак хороший, командирский. Но мне привычней так. Говно, конечно, редкостное: и воняет, и кашель пробирает. Но привычка. — он кивнул, доставая кисет. — Эту твою «Герцеговину» куришь — как на вокзале чай с лимоном пьёшь. Лимон в стакане вроде плавает, а вкуса от него никакого.

Он ловко свернул самокрутку, сунул в зубы и чиркнул спичкой.

— Вот закончится мой стратегический запас, — сказал он, выпуская густой едкий дым, — перейдём на ихнее китайское говно «Да бля хари неси».

Лёха хмыкнул, снова затянулся «Герцеговиной» и сказал:

— «Дабл Хэппинес». «Double Happiness». Двойное счастье. Или двойное удовольствие. — и подумал, что в этом Буров был прав: к говну в жизни привыкаешь быстрее всего.

— Ну что, Лёша, — перевёл разговор Буров, — слышал? Рычагов меня в штаб требует. Мол, зампотех нужен китайцами командовать. А тебе обещали стрелка из местных.

— Ого! — присвистнул Лёха. — Придется ему объяснять, что у нас рация у стрелка стоит! Я-то ладно, я как-нибудь разберусь… А остальные экипажи по-китайски кроме — «нихао» и «цао ни-ма», (привет и еб***мать) — нифига не петрят.

Валентин ухмыльнулся, и снова закурил самокрутку.

Они замолчали. Воздух тянул горячим маслом и бензином. Лёха сдвинул пилотку на затылок:

— Валентин Андреевич, слышал новую вводную? Как нам до Нагасаки дотянуть да еще и вернуться? Восемьсот километров в одну сторону над морем.

Буров серьёзно прищурился, плюнул в сторону и ответил:

— Лёша, тысячу шестьсот километров на внутренних нереально. А подвесных баков я тут не видел. Их и в Союзе-то толком ещё нет. Один раз только в НИИ ВВС видел, как раз к нашему борту их и цепляли. Там система то простая — подпорный насос, считай вибропомпа, сетчатые фильтры, запорные краны, расходный бак, пара трубопроводов, да механизм сброса.

— Но! — он поднял палец. — На складе здесь я видел ВАПы.

— ВАПы? — переспросил Лёха.

— Выливные авиационные приборы, под химию. Каждый на пятьсот литров. Если их вычистить и поменять штуцера — пойдут как топливные баки. Два подвесим под крылья — и считай тысяча литров бензина сверху.

Лёха от удивления даже дым выпускать забыл, потом прыснул:

— Ну ты и алхимик, Валентин Андреевич! Из говна и палок — топливную систему.

— Из химии, а что делать? — пожал плечами тот и улыбнулся. — Химия, химия! Вся… синяя!

— Раз мы с листовками пойдем, они считай не много весят, ты можешь пару соток на центроплан подвесить? — Лёхины запросы росли сообразно блеску в его глазах.

Бывший зампотех задумался и произнес вслух:

— Там Дер-тридцать четвёртые держатели стоят, да можно и пару соток горизонтально подвесить. Газеты в сетки упаковать и на стандартные крепления…

И тут рядом возник Рычагов. Шёл он быстро, но лицо было усталым. Он остановился, обвёл взглядом обоих и усмехнулся:

— Вот и нашёл я вас, товарищи конструкторы. Ну что, Буров, отдавать тебя китайцам или подождать?

— Павел Васильевич, — спокойно ответил Валентин, — я и так у них пропадаю. С утра до ночи. Только что под крылом не ночую.