1977 - Александр Скок Страница 86

«Что теперь? Ломиться в квартиру?» – мелькнула мысль, но тут же отступила. Есть вариант куда тоньше по исполнению…

— Короче, так, – отрезал я, глядя ему прямо в глаза – в них плескался страх, чистый, животный страх. – Пункт первый: паспорт забираю себе. Будем меняться. Ты мне – мою вещь, я тебе – паспорт и студенческий. Пункт второй: даже не думай заявлять в милицию. Иначе твой паспорт найдут рядом с трупом. Мне терять нечего. Смекаешь, что в этом случае будет? Сядешь.

— Что? Да ты больной!

— Да. Я – дурак, бросай оружие, – вспомнил я фразу из старого боевика про ментов. Улыбка тронула мои губы – кривая, зловещая улыбка.

— Что это значит? – пробормотал он, глядя на меня с ужасом.

— Тебе не понять… – прошептал я. – Советую тебе сегодня ночью быть дома. Я приду. Обменяемся. Вздумаешь куда-то деть мою вещь, позвать в засаду милицию или своих дружков – смотри второй пункт. Понял?

— Козел! – прошипел он.

Я сунул его документы во внутренний карман пальто. Толкнул ладонью Валентина в лоб – жест грубый, бесцеремонный. Он повалился на спину, как мешок с картошкой, его глаза, пустые и бессмысленные, уставились в потолок. Через миг я вышел из кафе в бушующую метель.

Снег хлестал в лицо, как тысячи мелких иголочек, ветер выл, как голодный зверь. Сердце бешено колотилось в груди, адреналин бурлил в крови, обжигая изнутри. Ноги были ватными, руки – ледяными. В голове царил сумбур, мысли метались, как крысы в лабиринте.

Лишь спустя пару кварталов, когда «Марс» остался далеко позади, растворившись в белой мгле, я остановился. Прислонился к стене дома, чувствуя, как дрожат колени. Зачерпнул пригоршню снега и умыл лицо – холод обжег кожу, словно кислота, он немного привел в чувство. Выдохнул, воздух вырвался из легких с хрипом. И я пошел медленно, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

«Вроде все неплохо получилось, – подумал я, стараясь убедить себя в этом. – Нигде не косякнул. Документы у меня, теперь никуда не денется. А не жестко я с ним? Да не, нормально. За Аньку ему это. Да и за все остальное».

Не думаю, что он полный идиот, чтобы обращаться в милицию. Мое предостережение с паспортом и трупом… должно сработать. Готов ли я пойти на такую крайнюю меру? Нет, конечно! Я не убийца. Просто… я видел такой психологический прием в кино. Должен сработать.

«Должен», – повторил я про себя, словно заклинание, пытаясь отогнать грызущие изнутри сомнения.

Заскочил в гостиницу, забрал свой портфель – и сразу же на улицу. Ожидание автобуса в этот поздний час растянулось в бесконечность. Я чертовски продрог, пальцы на ногах окоченели. Но наконец вдали показались тусклые фары, и вскоре, с шипением пневматических тормозов, автобус остановился у остановки. Почти пустой. Я заплатил пять копеек, усевшись у окна, зарылся поглубже в пальто и уставился во тьму за окном.

Уже через полчаса я стоял перед нужным домом – типичная панельная пятиэтажка, серая и безликая. Пустой, темный, промерзший двор. Вот его подъезд, первый по счету. Я быстро прикинул по номеру квартиры расположение окон. Четвертый этаж. В кухонном окне горел свет, остальные два – темные. Остальные окна – во тьме, дом спит. Лишь с десяток окон бодрствует. Я вошел в подъезд. Он был пропахший кошками и затхлостью. Паспорт и студенческий билет спрятал за батареей между вторым и третьем этажами – на случай, если меня повяжут наверху. Будет чем торговаться.