Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель Страница 86

Внутри кольнуло. Я одёрнула себя. Не моё дело.

У Соколовых — двигатели для паровых машин, запчасти, инструменты, чертежи. Мужчины толпились у их прилавка, спорили, торговались. Алексей говорил негромко, убедительно, с расстановкой. Дмитрий подавал детали, подмигивал покупательницам.

— Хорошо идёт, — сказал Григорий, когда первый наплыв схлынул.

— Да, — ответила я.

Я отошла в сторону, чтобы размять ноги. Алексей стоял у нашего прилавка, рассматривал мойщик полов.

— Удивительная работа, — сказал он, поворачивая механизм в руках. — Тонкая, аккуратная. Григорий Ильич, вы гений.

Я отвернулась, чтобы он не заметил моей улыбки. «Если бы ты знал», — подумала я. «Если бы ты знал, кто это сделал».

Мой взгляд упал на его прилавок. Чертежи.

Они лежали стопкой, аккуратно перевязанные бечёвкой. Я подошла ближе, взяла верхний. Развернула.

Схема парового распределителя. Детальная, чёткая, с размерами, допусками, примечаниями. Я рассматривала линии, и внутри росло уважение. Профессиональное, чистое, без примеси вражды.

Рука сама потянулась ко второму чертежу. Хотелось развернуть, изучить, сравнить со своими решениями. Я с трудом удержалась — пальцы дрожали от желания прикоснуться к линиям, проверить расчёты.

— Хорошая работа, — сказала я тихо, почти прошептала, и тут же пожалела.

— Понимаете? — спросил Алексей, подходя сзади.

Я вздрогнула. Он стоял близко, слишком близко. Я чувствовала запах машинного масла и табака.

— Ничего не понимаю, — сказала я, опуская чертёж. — Просто красиво нарисовано.

— Вы так смотрели, — он наклонился к моему уху. — Будто разбираетесь.

Я отступила на шаг.

— Вам показалось.

Он прищурился.

— Вы не такая простая, барышня, — сказал он тихо. — Мне это нравится.

Внутри всё оборвалось. Я заставила себя улыбнуться — глупо, по-деревенски.

— Я обычная, — сказала я. — Очень обычная.

— Не верю, — он покачал головой. — Но спорить не буду.

Он вернулся к своему прилавку. А я стояла, сжимая в руке край стола, и ждала, когда перестанет колотиться сердце.

Первый день торговли прошёл хорошо.

К вечеру мы продали почти половину товара. Григорий подсчитывал выручку, довольно кивал. Я сидела на скамейке, смотрела на закат.

— Устала? — спросил он.

— Немного, — ответила я.

— Завтра надо поискать стекольщика. Я узнал, здесь есть мастер, который делает особые стёкла. Может, и наш заказ возьмет.

— Я видела одну лавку на южной окраине, — сказала я. — Когда мы въезжали, там была вывеска «Стекло и зеркала». Может, с нее начать.

— Присматриваешь уже? — Григорий усмехнулся.

Я кивнула.

Вечером мы устроились на ночлег. Палатки стояли рядом, костёр горел общий. Лена, оставшаяся дома, заботливо упаковала нам еду, и мы грели похлёбку в общем котелке.

— Вкусно, — сказал Григорий, хлебая из миски.

— Лена старалась, — ответила я.

Дмитрий устроился напротив, положил ноги на бревно.

— А у нас, барышня, история была, — сказал он. — Можно рассказать?

— Расскажи, — разрешил Алексей, помешивая угли.

Дмитрий откашлялся.

— Я в университете учился. На третьем курсе...

— В университете? — перебила я.

— А что, не похож? — он обиженно надул губы. — Я, между прочим, три курса отучился. Пока не выгнали.

— За что?

— За мастерскую, — он вздохнул. — Взорвал её.

Я уставилась на него.

— Взорвал?