Наказана с наслаждением - Кира Эро Страница 86

Я выбежала наружу вместе с толпой драконов, запрокинула голову и замерла, глядя на небо, что полыхало огнём. Они сражались с яростью, что захватывала дух — переплетались в воздухе, когтями рвали чешую, зубами впивались в шеи и крылья, извергали пламя, что освещало всё вокруг адским светом.

Сирена была хороша — быстрая, ловкая, бьющая точно и безжалостно, но Кьяртан был сильнее. Он превосходил её в размере, в мощи, в опыте, и каждый его удар был продуманным, расчётливым, ведущим к единственному исходу.

Бой длился полчаса — я считала минуты, глядя на небо и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу от страха и адреналина.

Не умирай.

Господи, только не умирай.

Наконец, Кьяртан сбил Сирену на землю — она упала недалеко от меня, подняв тучу пыли, и он последовал за ней, прижимая когтями к земле и раскрывая пасть, полную острых зубов, у её горла.

Толпа замерла, и я услышала собственное дыхание — рваное, прерывистое, полное ужаса от того, что сейчас произойдёт.

Он убьёт её.

Прямо здесь, при всех.

И это будет моя вина.

Я не помню, как побежала, не помню, как оказалась рядом, только помню, как кричала, не узнавая собственного голоса:

— Кьяр! Не убивай её! Достаточно крови!

Он замер, не отпуская Сирену, но повернув голову в мою сторону, и я увидела в огромных глазах то, от чего внутри всё сжалось.

Вопрос.

Ты уверена?

Я кивнула, не отводя взгляда, и увидела, как что-то меняется в его глазах — недоумение, может, даже разочарование, но и понимание.

Он отпустил Сирену, отступая назад и продолжая смотреть на неё с той холодной угрозой, что не оставляла сомнений — одно неверное движение, и пощады не будет.

— Уходи из этих земель, — прорычал он, и голос прозвучал как раскаты грома. — Если вернёшься — пощады не будет. Это последнее предупреждение.

Сирена поднялась — медленно, с трудом, вся израненная, с порванными крыльями и чешуёй, истекающей кровью, и посмотрела на меня с такой ненавистью, что я почувствовала, как по спине бегут мурашки.

Она взмахнула крыльями, взмыла в воздух, неуклюже, болезненно, и полетела прочь, оглядываясь через плечо и продолжая смотреть на меня с той яростью, что обещала месть.

Я проводила её взглядом, пока серебристая точка не исчезла за горизонтом, а потом повернулась к Кьяртану.

Он трансформировался обратно — прямо передо мной, не отходя ни на шаг, и я увидела, что он весь покрыт кровью — своей и чужой, с глубокими порезами на груди, плечах, бёдрах, истекающими алым.

Господи, он ранен.

Серьёзно ранен.

Я шагнула вперёд, не думая, не боясь крови, и обняла его — крепко, отчаянно, вдыхая запах дыма, пепла и меди, и чувствуя, как его руки обхватывают меня в ответ, прижимая так, что рёбра затрещали.

— Ты мог убить её, — прошептала я в его грудь, и голос дрогнул. — Но пощадил ради меня.

Он усмехнулся, и я почувствовала вибрацию в груди под щекой.

— Учусь милосердию, — ответил он, целуя меня в макушку. — Плохо получается.