Пламя в небе - Софи Джордан Страница 86

Но я дала себе слово приспособиться к этой новой жизни, а процесс привыкания требовал… терпения.

Быстро глянув на своих спутников, я увидела спокойные безучастные лица. Судя по их выражениям, они ничуть не страдали от изнуряющей скачки. Значит, и я буду держаться.

Умру, но жаловаться не стану.

Я чувствовала, что умираю.

Стискивала зубы, чтобы не вскрикивать, когда кобыла наступала в рытвину и меня подбрасывало в седле. В глазах жгло. То, что сейчас происходило со мной, было в сто раз хуже, чем любая порка, какую мне приходилось терпеть от рук лорда-камергера. Те побои длились недолго и пережить их было легко, но эта пытка была нескончаема. Беспрерывна. Одна жгучая неослабевающая мука. Боль накладывалась на боль, которая снова накладывалась на боль, ни на миг не притупляясь – только усиливаясь, а раны на внутренней стороне бедер не успевали затянуться. К счастью, дождь прекратился, и моя одежда наконец-то просохла. Хоть одной напастью меньше.

Каждый вечер я проваливалась в сон в то же мгновение, как только падала на раскатанную постель. Почти не ела. В угоду Мари совала в рот несколько ложек чего-нибудь и тут же валилась на постель, будто тряпичная кукла. Потребность в отдыхе была сильнее голода.

К сожалению, меня расталкивали, едва я закрывала глаза. Во всяком случае, так мне казалось. Руки, ноги, спина не гнулись, все воспаленные места на теле отзывались дикой болью на любое неуклюжее движение, но каждое утро я покорно взбиралась на лошадь.

Спустя три дня после того, как мы уехали от реки Винды, отряд устроил короткий привал близ ручья, чтобы напоить лошадей и немного перекусить. Все спешились. Я тоже сползла с кобылы, но ноги подкосились, и я осела на землю, сложилась, как скручиваются пожухлые опавшие листья.

Я лежала в неприглядной позе, валялась бесформенным ворохом, не в силах пошевелиться. Моргая, смотрела на пушистые белые облака в ярко-голубой выси и с угрюмой обреченностью думала: здесь я и умру. Что ж, неплохое место. Встать я была не в состоянии и даже не пыталась: мне было все равно. Я больше не могла и не хотела притворяться.

Внезапно небо надо мной заслонила огромная тень.

— У тебя что-то болит? – суровым тоном спросил Фелл, пристально глядя на меня сверху вниз.

— Все болит, – фыркнула я.

Теперь уже можно было и пожаловаться. Я умерла… или была близка к тому, чтобы испустить последний вздох. Безусловно, подняться с земли я оказалась не в силах, вскарабкаться на кобылу – тем более. Пусть Фелл и его воины знают правду.

Фелл нагнулся, взял меня за руки и рывком поставил на ноги, словно я вообще ничего не весила. Я взвизгнула от неожиданности и тут же постаралась проглотить вскрик, перешедший в жалкий стон: от резкого движения тело пронзила столь острая боль, что искры посыпались из глаз, а голова упала на грудь.

Муж слегка встряхнул меня за плечи, заставляя посмотреть ему в лицо.

— Что тебя беспокоит?

— Все… м-м… что ниже пояса… – Более деликатного выражения я не смогла подобрать.

— Ты же сказала, что умеешь ездить верхом, – недовольно напомнил он.

— Умею. Но прежде выезжала только на конные прогулки. Самое большее – на час. – Более длительные поездки совершались в карете.

— Проклятье. – Он страдальчески зажмурился на мгновение. Потом окинул меня холодным взглядом серых глаз. – Идти можешь?