Звездная эскадрилья - Брендон Сандерсон,Дженси Паттерсон Страница 86

Сегодня мы находились здесь, чтобы соблюсти приличия. Чтобы доказать, что я не пряталась от Совета и их вопросов с тех пор, как вернулась четыре цикла сна назад.

Хотя именно это я и делала.

Частный балкон давал нам возможность поговорить без чужих ушей. Это было роскошью для густонаселенных деревьев РеДауна.

— По крайней мере, болельщики все еще держат наши флаги, – пробормотала я.

— Да, – сказал Ринакин. – Но большинство из них забыли, что это нечто большее, чем спорт.

— Они вспомнили, когда бросали жребий на последней балансировке Совета.

— Это тоже спорт, – сказал Ринакин. – Они голосуют за свою команду, а некоторые переходят на другую сторону, когда их команда проигрывает.

Он был прав, как бы это ни было удручающе. Даже бо́льшая часть моей семьи перешла на другую сторону в балансировке, проголосовав за Единство, а не за Независимость.

— Но это не имеет никакого смысла. Если достаточное количество избирателей изменят свои голоса, другая команда проиграет.

Костяные гребни Ринакина изогнулись.

— Это политика, – сказал он.

Этого не должно было быть. Решения Совета определяли все, так что, когда соотношение представителей менялось, менялась и политика. В нынешнем Совете большинство принадлежало Единству – в нем осталось лишь несколько делегатов от Независимости, – и Единство выбрало делегатов, которые заключили торговое соглашение с Верховенством.

На условиях Верховенства, конечно же. Верховенство всегда устанавливает свои условия. Но по крайней мере, когда Совет находился под контролем Независимости, члены Совета не пресмыкались перед Верховенством, надеясь, что с ними будут обращаться как с любимыми домашними животными.

Единство выиграло, и голограмма переключилась на серию сообщений от спонсоров – транспортной компании, демонстрирующей интерьеры своих новых роскошных кораблей и виноградников на Струне с новой лимитированной коллекцией соков, которые, как они надеялись, мы попробуем. В конце рекламы в воздухе в центре ветвей возникло знакомое лицо.

Наналис, новый президент Совета и верховный канцлер Единства. Ее зычный голос обратился к собравшимся из динамиков, встроенных в полы балконов.

— Приветствую вас, граждане РеДауна, – сказала Наналис. Голос ее звучал гордо и уверенно.

— Это еще что? – шепотом спросила я Ринакина. – Единство теперь рекламирует себя, что ли? Разве это не запрещено?

— Они должны дать нам равное время, – сказал Ринакин. – Но Совет недавно решил отказаться от этого требования, если послание не носит явно политического характера.

Я сомневалась, что Наналис способна была на сообщение, которое не было бы явно политическим. Она продолжала говорить, – несомненно, это сообщение было записано заранее. Многие члены Совета посещали игры – на других посмотреть и себя показать, – но президент Совета часто была слишком занята для этого.

Наналис поблагодарила пилотов за усердную работу и подготовку.

— Вы представляете лучших из нас, именно благодаря вам наше будущее светло.

Думаю, в том, что президент Совета поздравила пилотов, не было ничего из ряда вон выходящего. Но на этом она не остановилась.

— Мы называем себя Единством и Независимостью, но все мы наслаждаемся преимуществами свободы и мира. Настоящие враги – это те, кто стремится разделить РеДаун, кто угрожает нашему миру, кто ставит под угрозу процветание всех жителей.