Пассажирка - Виктория Серебрянская Страница 89

От представленной картины сделалось так жутко, что я непроизвольно протянула руку и нащупала пальцы сидящего рядом Дариана. Рука арлинта была теплой и сухой, ощутив прикосновение, он с силой, почти ломая мне кости, сжал в ответ мои пальцы. И я вдруг, впервые поняла, что Дариан далеко не так спокоен, каким пытается казаться. Просто держит себя в руках. А значит, опасность для нас еще не миновала.

— Значит, «Селестия»… — я недоговорила. Просто не хватило сил. Слова словно примерзли к сухим, обветренным губам.

— «Селестия» уже превратилась в мертвый груз на этой трассе, — ворчливо закончил за меня Ворн. — Огромный кусок железа, который играет роль рассадника, инкубатора. И мы просто не имеем морального права не предупредить Альянс об этом. Даже если нас самих после этого спишут в расход.

Вот после этих слов безопасника Адриан промолчал. Я осторожно оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что наследник все еще здесь, все еще с нами. И что он слышал слова Ворна.

Адриан сидел на своем прежнем месте. Застывший, с остекленевшим взглядом, бессмысленно глядящим в пространство перед ним. Похоже, для него известие о том, что мы все смертные и можем вот-вот умереть, оказалось шоком. Впрочем, судя по внешности, Адриан, как и Дариан, как и доктор, арлинт. А они в среднем живут около пятисот лет. Адриану же на вид не более тридцати. Не удивительно, что его так шокировало услышанное. Трудно, наверное, всегда жить с осознанием, что впереди не одна сотня лет, и вдруг услышать, что, возможно, доживаешь свои последние часы…

Неожиданно на меня саму накатило понимание того, что с большой долей вероятности, я сама могу никогда не вернуться на Землю. И меня пронзил острый, всепоглощающий страх. Причем в отличие от Адриана, я боялась не за себя: на Земле меня ждал мой сынок. Который в последние полтора года видел свою непутевую мать лишь по галасвязи. Каждый раз, уходя на дело, я клялась себе, что вот этот раз уж точно последний. Заработаю побольше денег и вернусь домой. Пусть уборщицей в школу, лишь бы только сын не рос в чужой семье… Вот только куш, подходящий, чтобы бросить опасное ремесло, все не хотел подворачиваться. А теперь уже поздно сожалеть, что не остановилась вовремя…

От острого, беспощадного осознания происходящего стало холодно, а сердце пропустило удар. Я с шумом втянула носом воздух, пытаясь взять себя в руки и подавить внезапный приступ паники, сглотнуть комок, перекрывший горло и не дающий спокойно дышать. И внезапно ощутила, как мои пальцы сжимает словно в тисках…

Паника и ужас перед происходящим отступили сразу же, как только я сообразила, что это Дариан заметил, что со мной происходит. Я робко и благодарно ему улыбнулась. А Торн, склонившись ко мне так, что его дыхание лаской скользнуло по щеке, тихо поинтересовался:

— Агги, что произошло? Запоздалая реакция?..

Бирюзовые глаза вопросительно и очень серьезно смотрели на меня, безмолвно обещая любую поддержку, любую помощь, какая только возможна. И я решилась. В конце концов, Торн тоже имеет право… знать.

— Нам надо поговорить, — выговорила едва слышно, утопая в теплой бирюзе. И сглотнула. Что Торн мне скажет, когда узнает? Как отреагирует?.. — Это очень, очень серьезно, — добавила одними губами. — И это… очень личное.