Имперский вор. Том 4 - Дмитрий Ра Страница 89

— Ушли к богине, – гордо говорит Красава Четвёртый. – Я послал! Вот так вот и вот так! – размахивает алебардой. – И хочу принести жертву богине! Набрали баб, скоро зарежем. Но твоя красивее. Богиня будет рада! Так жертва? И красивые слова…

Интересно. Переспрашиваю:

— Слова?

— Ты не знаешь эти слова, друг богини? – Вождь прищуривается с такой силой, будто пытается глазными мышцами сформировать отсутствующие мозговые извилины.

Зелен ты, инквизитора перехитрить!

— Знаю. Я же друг.

— Скажи! – предлагает он.

— Нельзя говорить красивые слова просто так! – качаю головой. – Тайна!

— Тайна! – соглашается он, но подозрение всё ещё не уходит из его взгляда. – Высший передал слова. Тайна. Говорить, только когда ритуал. Когда жертва. Говорить и сразу резать жертву. И бежать. Другие жертвы чудищам. Чудища сами резать.

Высший передал гоблинам какие-то слова? Заклинание? Но чего ради?

Вспоминаю начатый Грымаром Красавой ритуал жертвоприношения.

А ведь точно. Слова были. Более того: знакомые. И Грымар орал их, когда занёс нож. До этого возносил хвалу Тее. Тогда мне было не до них. Однако именно это заклинание читала и Зефирка, то есть драконица Хаадис, чтобы открыть разлом в мир Российской империи. Приносила жертву и читала. А когда заклинание прочёл вождь гоблинов и тут же умер – открылся разлом.

Вот она – проблема богини Теи.

Выходит, вовсе не Высший научил гоблинов нужным словам.

Это сделал бог тьмы Карх.

От имени Высшего он запудрил гоблинам мозги и заставил во время жертвоприношения читать заклинание открытия разлома. Гоблиних приносят в жертву. К богине любви льётся мана от возносящих молитвы гоблинов, а к Карху – эманации боли и страданий от приносимых в жертву разумных существ. Потом читается заклинание и открывается разлом. Твари Карха жрут и становятся сильнее. Или их убивают, что сомнительно. Но в любом случае к Карху опять идут эманации страданий. И усиливают его.

Но и тварей на осколке, который сопряжён с миром Теи, становится меньше. Значит, там тоже формируется кристалл силы. И когда твари погибнут все – неважно, будут они убиты гоблинами или друг другом, – бог тьмы придёт и заберёт кристалл силы у последнего оставшегося в живых монстра.

Значит, я ошибся, думая, что осколок разрушается, потому что погиб последний монстр. Скорее всего, это прорывался за кристаллом силы бог тьмы Карх.

Картинка сложилась.

Я выпускаю когти тьмы и подхожу к алтарю. Думаю, это подходящее место, чтобы написать Тее послание.

Вычерчиваю на камне:

«Знаю, как решить твою проблему. Надо поговорить».

А ещё – придумать, под каким соусом продать богине моё откровение. Чтобы обменять знание на прекращение кровавых ритуалов в её честь.

— Это слова? – Красава Четвёртый с восхищением заглядывает мне через плечо. – Ещё одни? Красивые.

— Очень красивые, – соглашаюсь. – Покажи их богине. Богиня увидит и обязательно наградит! Вот так вот! И даже вот так! – И повторяю жест, которым уже показывал прежнему вождю степень своей близости с Теей.

На морде гоблина разливается томный оскал.

— Ну а мы пошли, – говорю, пока он не вынырнул из эротических фантазий. – До встречи, великий вождь!

Притягиваю за руку Ольгу, хватаю за плечо Захара Меньшикова и снова жму на татушку богини.

Привет, империя! Надеюсь, пришвартуемся не под дверями Тайной канцелярии. Что-то подсказывает, что в свете недавних событий её глава Николай Михайлович Львов вряд ли ждёт меня с распростёртыми объятиями…