Найденные судьбы - Елена Зауэр Страница 9

— Елена Васильевна, тут с Самойловой что-то неладное! — ответила тёть Катя и показала на меня. — Говорит, что не помнит ничего. И в истерику впала.

— Ну, уколи ей чего-нибудь успокоительного, да психиатра на завтра позови, — проговорила вошедшая, не глядя на меня. — Будто не знаешь, что делать в таких случаях?

— А анализы как же? — спросила моя якобы знакомая.

— Ничего с ней до завтра без анализов не случиться! — ответила вредная баба.

Я сразу по лицу поняла, что она противная. Такую морду скривила: на сраной козе не подъедешь. И тёть Катя её, вестимо, терпеть не может.

— Елена Васильевна, посмотрели бы Вы её, а? — попросила тёть Катя. — Тонус ведь у неё, а до родов ещё две недели.

— Ну и что? — лениво отозвалась Елена Васильевна уже собираясь выходить. — Ничего с твоей Самойловой не случится! Поспит до завтра, а там уже понедельник! Заведующая с ней разбираться будет!

— А вдруг она ночью в окно выйдет? — подала вдруг голос одна из молодух. — Я слышала о таких случаях! Вы уж будьте добры, примите меры! А то я в страховую позвоню!

— А ты, Краснова, слишком много сплетен слушаешь! — огрызнулась Елена Васильевна. — Лучше бы ты с таким же усердием режим соблюдала, да курить бросила!

Я не ослышалась? Эта молодуха курит табак, как мужик? Я ни разу не видела курящую бабу, и уставилась на Краснову, как на чудо.

В углу захихикали.

— Тебя, Демьянова, это тоже касается! — выкрикнула Елена Васильевна.

— А я что? Я ничего, Елена Васильевна, — послышался хриплый голос, — это я над фильмом смеюсь. «Янки в Африке» не смотрели? Старый такой фильм, тут момент такой ржачный!

— Тебе, Демьянова, всё бы поржать! — буркнула Елена Васильевна. — Тебя уже какой по счёту муж перед родами бросает?

— И чего? — откликнулась та, которую назвали Демьяновой. Она поднялась со своей кровати и встала рядом с вредной бабой. Была она не молода, её кудрявые волосы были какого-то морковного цвета. Я такого ещё ни у кого не видела. Наряжена она была в какие-то совсем коротенькие штанишки, они даже мягкое место не прикрывали, и в прозрачную рубашонку на тоненьких тесёмках. А живот у неё был даже поболе моего. Он торчал из-под этой рубашонки. И бабёнка его даже не пыталась прикрыть.

— Плакать мне теперь что ли по-Вашему? — злобно зыркнула глазами на Елену Васильевну Дементьева. — Бросил и бросил! Ещё не известно, кому больше пользы от этого!

— И какая тебе-то польза, — мерзко засмеялась противная тётка, — пятого спиногрыза нянькать? А через год за шестым придёшь?

В горнице стало тихо-тихо. Все с интересом следили за этой перепалкой. Я тоже, хотя и не понимала половину из того, о чём говорили эти бабёнки.

— А это уже не твоя забота, докторша! — презрительно прищурившись, ответила Дементьева. — Захочу и приду! А ты вот хоть одного роди, попробуй.

Елена Васильевна открыла рот, схватилась за грудь и выскочила из горницы.

— Зря ты так с ней, — покачала головой тёть Катя. — Несчастный она человек.

— А нечего было на аборты по юности бегать, — огрызнулась Дементьева, — тогда бы уж один раз точно счастливой была.

— Она и не бегала, — ответила тёть Катя, — выкинула на позднем сроке два раза, а потом больше забеременеть не смогла.

— Всё-равно это не даёт ей права так с нами разговаривать! — упёрлась молодуха. По выражению её лица было видно, что докторшу ей совсем не жаль.