Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 9

Со стороны столовой вдруг донеслись грохот и шум. В ту же минуту завизжали шлюшки госпожи Бьянки и с грохотом разбилось что-то стеклянное. Мы с Дарханом вскочили с кресел.

В кабинет заглянул Очир и прокричал:

— Папа! Дядя Фьярви! Бегите скорее! Там наши эльфов бьют!

«Наши эльфов бьют», – повторил я. Видимо, остроухие господа с чего-то решили сцепиться с Орочьей десяткой. Ну, не повезло эльфам! Если кто-то попадал под руку офицерам, то ему оставалось только посочувствовать.

Навстречу нам валили постояльцы, не все, остальные толпились возле входа в столовую, глазея на битву. Снова загрохотало – кажется, о чью-то голову разбили тарелку. Послышалась забористая брань на эльфийском, и в ту же минуту из столовой вылетел один из эльфов, сбивая собой зевак. Физиономию ему кто-то знатно поправил.

Я пробился к дверям, заглянул в столовую и увидел, как гранд-майор Сардан лупцевал самого стойкого эльфа. Азоры не было: кажется, она заперлась на кухне. Остальные орки аккуратно собирали поверженных врагов и складывали поленьями возле выхода.

Да, столовой требовалась уборка. Ничего, орки разгромили – орки и приберут. Еще и приплатят за неудобства: честь офицера и все такое.

Я кашлянул в кулак и спросил:

— Что, прокляни вас небо, здесь происходит?

Гранд-майор выпустил эльфа, и тот без чувств ссыпался к его ногам. Младшие по званию проворно подхватили поверженного противника и уволокли к остальным.

— Разрешите доложить. – Сардан взял свою фуражку, стряхнул невидимую пылинку и водрузил обратно на голову. – Эти, с позволения сказать, господа захотели увидеть повариху. Увидели. Стали кричать, что эльфийка на гномьей кухне – это позор для всего эльфийского рода. Такое стерпеть было нельзя, сами понимаете. Никто не смеет оскорблять даму в присутствии офицера. А потом они стали бросать в нее салат. И этого стерпеть тем более было нельзя. Начистили им морды из собственных ручек, чтобы знали, как себя вести с дамами.

Да, чего-то в этом роде я и ожидал.

— Приберете? – спросил я.

Сардан кивнул, и орки взялись за мебель и разбросанную посуду.

Эльфы, стеная и охая, поднимались с пола и ковыляли прочь, стараясь не оглядываться. Остальные гости шептались им вслед, не скрывая радости: мало того, что невоспитанные, еще и драться не умеют. Впрочем, все были довольны зрелищем.

Я подошел к дверям на кухню, постучал и услышал едва различимый вздох. Кажется, эльфийка плакала.

— Азора, это я, Фьярви. Откройте.

Щелкнула задвижка. Я прошел на кухню и увидел Азору. Она сидела у одного из столов и в самом деле плакала – тихо, беззвучно. Домовой, который открыл мне, скользнул в сторону и сочувственно вздохнул.

Я подошел к девушке, дружески приобнял ее за плечи.

— Ну, ну, будет. Все хорошо. Видите, какие у вас отважные защитники! Никто не даст вас в обиду.

Азора всхлипнула. Сейчас в ней не было ни капли эльфийской ледяной гордости. Сейчас она была теплой и живой, настоящей – живой, а не статуей. Я выдернул из держателя бумажное полотенце, протянул ей.

Азора промокнула слезы и негромко сказала:

— Перед вами позор всего эльфийского народа. Эльфийка, которая пошла в услужение к гному.

— Какие глупости! – воскликнул я, испытывая мстительное удовольствие.

Вовремя же здесь оказалась Орочья десятка, которая дружно успела влюбиться в стряпню Азоры. Да в нее трудно было не влюбиться – она была словно луч осеннего солнца.