Большой игрок 1 - Эрли Моури Страница 90

— Может, не надо сейчас о театре? — попытался я замять крайне неугодную тему, и вскочил на подножку повозки. — Прошу, Анна Якубовна, — я протянул ей руку.

— Только без Якубовны. Оставим ее на стоянке. На вашей карете поеду только я, — баронесса легко и без моей помощи устроилась на сидении, положив под бок кожаную подушку, сняв с плеча дамскую сумочку, украшенную жемчугом.

— Так вы тоже актриса? — не унимался Тимофей, трогая лошадей. — И ехать-то куда?

— На Павелецкую. Павелецкую семьдесят шесть. Желтый дом прямо напротив госпиталя, — отозвалась полячка. — И я не актриса. Могла бы ей стать, но не желаю. Я — художник. Художник в душе и по роду занятий. Рисую декорации для театра. Еще я модельер. Видели костюмы в «Римских легендах»? Большая часть пошита по моим рисункам. И еще… Еще я написала две пьесы. Иначе говоря, я — драматург. Это не все!

— Вы шутите? Разве может уместиться столько талантов в одной прелестной даме, если, конечно, она не богиня? — я заерзал. Художник, да еще модельер в одном лице⁈ Разве не именно это мне нужно для свежих идей по декору «АпПельсина»⁈ С другой стороны, очень редко бывает так, что сразу несколько талантов в одном человеке развиты достаточно хорошо.

— Комплимент зачтен, господин Рублев. Да, вы угадали — я из самых высоких сфер. Только я еще не договорила: вдобавок ко всему, я — алхимик. Училась в университете в Варшаве. Однако сбежала, не закончив последний курс и не получив диплом. А знаешь… — она повернулась ко мне, вскинув правую бровь. — Ты не врешь, что карета в твоем распоряжении хоть на весь день?

— Ни капли, — подтвердил я.

— Отвезете меня к Чистопрудным? Там есть магазин с хорошим выбором одежды. Ввиду столь необычных обстоятельств, — полячка потянула край платья, указывая на разрыв, — надо туда. Пусть покупка нового платья осветит мрак этого жуткого дня!

— Да, госпожа с непроизносимым отчеством, немедленно к Чистопрудным! — согласился я. Поскольку поездка по складам сегодня не имела смысла, можно было посвятить часть дня баронессе. Тем более она, если не слишком преувеличила свои таланты, могла стать очень и очень полезной в моих начинаниях с модным домом. Я было хотел спросить ее прямо о желании поработать со мной, но решил сначала выведать, что же такое страшное произошло в театре. Отчего она грозилась убить некого Тихомирова?

— Давай, Ильич, едем, куда приказала госпожа Ольховская. Все потраченное время я оплачу сполна, — заверил я, чтобы Сбруева не мучила мысль, что он останется в убытке от такой прогулки. — Анна, если не секрет, что вас так разгневало в театре? Отчего Тихомиров у вашей милости теперь в крайней немилости?

— Вот не надо об этом сейчас! — резко сказала она, обернувшись на промчавшийся мимо домкан. — Не надо! Но я скажу! — она набрала воздуха в грудь и выдохнула: — Сволочь! Быдло! Мерзавец! — Ольховская шумно вдохнула. — Он уничтожил мои декорации к второму акту «Багровых ночей»! Вы представляете! Он облил их краской! Они, видите ли, не подходят ему! Вместо моих, он принял жалкий эскиз от Гусмана! Его плебейскую мазню, в которой нет ни смысла, ни духа!

— Багровые ночи… — протянул извозчик, зацепившись за название спектакля. — Дык, Александр Васильевич играет в этих, Ночах Багровых. Наш барин едва жизнь ради сцены не отдал! — подметил Сбруев, так не кстати гревший ухо на нашей беседе. Даже цокот лошадиных копыт и скрип рессор, не помешали ему все расслышать и встрять с этим крайне неуместным замечанием.