Патруль 7 - Макс Гудвин Страница 90

Я усмехнулся сам себе. Крокодилы в канализации. Бред, конечно. Но чёрт его знает. В этой стране, где люди стреляют друг в друга за бензин и умирают от передоза на ступеньках библиотек, крокодилы в канализации уже не кажутся чем-то невероятным.

Через час ходу фонарик потускнел, и наконец моргнул и погас. И я, достав запасную батарейку, продолжил своё шествие, и подземный мир снова обрёл чёткость.

Тоннель пошёл вниз. Пол стал суше, а вода стремилась туда неистово, норовя, как и я, увидеть дневной свет. Стены сменились на гладкий бетон, без кирпичной кладки, и впереди, наконец, показался свет.

Я ускорил шаг. Выход оказался большой бетонной трубой, которая нависала над неширокой рекой. Серая вода текла лениво, нехотя, а из трубы падал тонкий ручей. Воняло здесь уже не так сильно — речной ветерок разгонял затхлый дух.

Я спустился по скользким камням на берег, огляделся. Вокруг была окраина города. Невысокие здания, складские помещения, старые дома с облупившимися стенами— и никого. Только далёкий лай собак и шум трассы.

И поправив рюкзак на плечах, я снял с лица платок, но надвинул шляпу пониже и пошёл к лесу. Ближайшие деревья темнели в полукилометре к северу — редкая полоска зелени, которая тянулась вдоль реки, а потом уходила в поля.

Лес после канализации был настоящим раем — пахло тут гораздо лучше. Я шёл, не разбирая дороги, просто держа курс по солнцу, которое пробивалось сквозь кроны. Часа через два лес кончился, и я вышел на просёлочную гравийную дорогу.

И только тут я присел на обочину, достал остатки воды и сделал глоток. Перекусив армейским сухпайком, я не успел доесть всё, как увидел, что вдали поднимается пыльное облако.

Я встал и поднял руку, когда на дороге показался грузовик. Это был старый Peterbilt с прицепом, грязный, облепленный дорожной солью. Я бы не остановился, но у меня профдеформация, а вот водитель — здоровенный мужик в ковбойской шляпе, с седой бородой и сигаретой в углу рта — сбавил скорость и выглянул в окно.

— Далеко надо? — спросил он, сплёвывая сквозь зубы.

— На север, — ответил я. — Насколько сможете подбросить.

Мужик хмыкнул и выдохнул дым.

— Прыгай в кузов. Там пшено и брезент есть, от солнца укроешься. Я до Канзас-сити иду. Дальше сам.

— Сойдёт, — кивнул я.

И я залез в кузов, к грузу, каким-то мешкам, и укрылся брезентом, подложив под голову рюкзак и прижавшись к борту кузова, закрыл глаза. Грузовик дёрнулся и покатил по дороге, подпрыгивая на ухабах. Я лежал и думал, смотря в щель между полотнищами, что Канзас-сити — это уже не Иллинойс. Это Миссури. А там до Монтаны путь будет лежать через Айову, Небраску, Южную Дакоту и Вайоминг. И если мне повезёт, я возьму билеты и всю дорогу просплю в автобусе.

Вечерело. Канзас-сити встретил меня гудками машин, выхлопными газами и серым небом. Я вылез из кузова на какой-то стоянке у заправки, поблагодарил водителя и накинул сотку на бензин, и побрёл искать автовокзал.

Надо сказать, что я привык уже к Тиммейту — что он практически думает за меня, как офицер-куратор, и сейчас было непривычно. Но совсем недавно я стал последним офицером ОЗЛ и теперь сам вынужден решать свои проблемы: находить рейсы в расписании, покупать билеты, искать нужный автобус. Без его процентов, с высокой долей неопределённости.