Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 90

— Готова? — раздался голос Омэна.

Он стоял в дверях — в парадном мундире Дома Ночи, чёрный, с серебряной вышивкой, на груди — знак ректора. Волосы собраны в низкий хвост. Лицо — непроницаемая маска.

Но Гелла видела, как поблёскивают его глаза. Он волновался.

— Готова, — сказала она.

— Идём.

В зале заседаний было тесно.

Все двенадцать членов Совета сидели на своих местах — полукругом, возвышаясь над центром, где стояло кресло для обвиняемого и скамья для свидетелей. В центре, за отдельным столом, восседал главный — старик с ястребиными глазами. Рядом с ним — секретарь с высоким ворохом бумаг.

Торнберг уже был там.

Он сидел в железном кресле, прикованный цепями к подлокотникам. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд оставался цепким, злым. Когда Гелла вошла, он усмехнулся.

— Студентка Гелла, — произнёс главный. — Вы здесь как свидетель обвинения. Подойдите к скамье.

Гелла подошла. Омэн встал у стены, скрестив руки на груди — поддержка, которую нельзя было не заметить.

— Вы утверждаете, что магистр Торнберг похитил вас, подверг пыткам и требовал выдать секретную формулу?

— Утверждаю, — голос Геллы прозвучал твёрдо. — Он пытал меня хлыстом, угрожал вырвать ногти, посадить в клетку с крысами. Требовал передать ему чертежи «эйфирной деривации».

— Вы можете это доказать?

— На моём теле остались следы. Лекарь Корвин зафиксировал их. И моя мазь «Арника-форте» не смогла убрать шрамы за несколько дней.

Главный кивнул секретарю. Тот развернул медицинское заключение.

— Лекарь подтверждает: множественные гематомы, рубцы от удушения, ожоги магическим хлыстом. Студентка Гелла провела в лазарете пять дней.

— Это ничего не доказывает, — вскинулся Торнберг. — Она могла получить эти травмы на тренировках. Она — алхимик. Они постоянно взрывают что-то.

— Я не взрываю себя, — парировала Гелла. — Я взрываю врагов.

В зале прошёлся шепот.

— Тишина! — главный стукнул жезлом. — Магистр Торнберг, ваши показания?

— Она лжёт. Я не похищал её. Она сама пришла в моё поместье, просила помощи. Хотела, чтобы я спрятал её от Совета. А когда я отказался — она напала на меня. Ректор Дандарский ворвался в мой дом, убил охрану и сжёг поместье. Вот кто преступник!

Омэн шагнул вперёд.

— Я не убивал никого. Охранники выжили. Они дадут показания.

— Они подкуплены!

— А вы — подлец, — спокойно ответил Омэн.

Главный стукнул жезлом снова.

— Ваше сиятельство, сдерживайтесь!

— Я сдерживаюсь, — голос Омэна был ледяным. — Иначе этот человек был бы уже мёртв.

Следующим вызвали Кая.

Он вошёл в зал в серой арестантской робе, с закованными в кандалы руками. Он выглядел осунувшимся, постаревшим на десять лет. Увидев Геллу, он отвёл взгляд.

— Кай, вы — свидетель обвинения и одновременно — обвиняемый по делу о шпионаже, — начал главный. — Ваши показания могут смягчить приговор. Поэтому говорите правду.

— Я буду говорить правду, — голос Кая был тихим, но ровным. — Торнберг завербовал меня два года назад. Он обещал платить за формулы, которые я буду выкрадывать у Геллы. Он сказал, что формула «эйфирной деривации» нужна для спасения жизней. Я поверил.

— Вы лжёте! — крикнул Торнберг. — Я никогда не…

— Он дал мне аванс, — продолжал Кай, не обращая на него внимания. — Лекарство для моей сестры стоило бешеных денег. Я был слаб. Я согласился.