Последняя Ветрожея - Дженнифер Адам Страница 90

Забывшись, она даже не заметила, что остальные остановились, пока не налетела на широкую спину Медведя.

— Это разве что в свиные помои годится, – говорил он скрюченному старику. На столе перед ними лежала скудная цепочка из сморщенных яблок, заплесневелой репы и сушёного винограда. – Я дам вам пять монет за всё.

Лицо мужчины сморщилось.

— Сынок, я бы и рад отдать их тебе. Тебе и твоим друзьям не мешает подкрепиться. Но это последнее, что у меня осталось, и как я куплю семена или припасы весной, если у меня нет монет? Пять за яблоко, три за горсть изюма и две за репу. Это моё лучшее предложение.

Медведь зарычал и сгорбил плечи, подавшись вперёд, но Кости потянул его за рукав. Они препирались шёпотом, и она услышала, как Медведь сказал:

— Я не могу. Я потратил почти все свои монеты у лекарки.

Не успела Брида предложить заплатить, как женщина в полосатой шали протиснулась мимо них и бросила на стол звонкий кошель.

— Я возьму всё, – сказала она.

У соседнего лотка мужчина с синяками под глазами продавал горячую картошку, завёрнутую в обрывки старой бумаги, и круглые ржаные хлеба.

Брида положила ладонь на руку Медведя:

— Позволь мне. – Она порылась в кармане и достала с полдюжины медных и оловянных монет.

Когда она уже собиралась попросить хлеба и картошки, к лотку подскочил мужчина и с размаху грохнул кулаком по столу.

— Что за игру ты затеял, зараза? – крикнул он. Он швырнул картофелину в лицо продавцу. Внутри та была чёрной от гнили.

— Я… Я не знал. Они выглядели нормально, клянусь!

— Я хочу получить свои деньги обратно, иначе я кликну стражников и тебя арестуют за мошенничество.

— Вот! Пожалуйста, прости. Я не знал! – Продавец протянул три железные монетки, и разгневанный покупатель хмуро выхватил их и унесся прочь.

Брида переглянулась с Медведем. Картошка, исходившая паром в бумажных обёртках, выглядела аппетитно. На кожуре блестели кристаллики соли. Но если сердцевина была порченая…

— Нам, пожалуйста, четыре круглых хлеба, – сказала она, протягивая свои монеты.

— Хотите попробовать картошку? Она ещё тёплая, только с огня.

Когда Брида покачала головой, продавец вздохнул:

— Это прошлогодняя, что правда, то правда, но больше-то нет ничего.

Медведь забрал хлеб, и дети отошли, чтобы отыскать тихий уголок, где можно поесть.

У Бриды заурчало в животе, стоило ей откусить первый кусочек. Хлеб был грубого помола, и жевать его было трудно, но это было лучше, чем ничего.

Медведь посмотрел, как она глотает, а потом хмуро уставился на свой кусок:

— Пшеницы нет. Дождь и град посёк посевы, и теперь нам приходится довольствоваться кормом для скотины.

— Ячмень и просо не только для животных. – Кости оторвал зубами кусок от своей коврижки.

Тише зажала хлеб в сгибе локтя и зажестикулировала.

— По вкусу не скажешь, – озвучил Медведь и усмехнулся.

Брида подавилась смешком. А в следующее мгновение она уже вытирала слёзы с глаз.

Она и не подозревала, как повезло её деревне. Они страдали от сбившихся времён года, это правда, – зимние морозы держались слишком долго, а летом земля трескалась от жара, – но никто не голодал. В отличие от изголодавшихся беженцев, забредавших в долину, люди в Дубовой лощине сводили концы с концами.

Она подумала о яблоках в саду Магди, о ягодах и орехах. Она вспомнила долгие и частые отлучки Магди и морщины усталости на её лице.