Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен! - Эми Эванс Страница 91

Адриан Сент-Клер был в ярости. Вот только я никак не могла понять, с чего вдруг его так разозлила моя болезнь. Считает, что даже подцепила непонятную хворь я назло ему?

Как оказалось, примерно так он и посчитал. Мои плечи жестко стиснули мужские пальцы. И, встряхнув меня, дракон наклонился, опаляя лицо своим дыханием, и яростно прошипел:

— Зачем, Женевьева? Не смогла смириться со своим поражением и решила привязать меня к себе? Не знаю, как тебе это удалось, и знать не хочу. Но если ты привязку не снимешь, я оставлю тебя здесь. Одну. И ты сгоришь…

Крысеныш, притихший сперва, вновь попытался подать голос. Сент-Клер взглянул на него куда-то поверх моей головы, потом его холодный взгляд вновь вернулся ко мне, и он продолжил:

— Да, мне тоже, признаться, будет непросто. Но я дракон, я выдержу. Покорежит и отпустит. А вот ты, моя дорогая, умрешь, если привязка не будет завершена.

Я не знала, о чем он говорит. Совершенно не понимала, что такого могла сделать Женевьева. Но точно была уверена в том, что слова дракона связаны с моим нынешним состоянием.

А если так, то, значит… Это не просто болезнь, не аллергия. Это что-то другое. Что-то, о чем я не имею ни малейшего представления. И это что-то медленно, но верно убивает меня вот уже неделю.

Меня затрясло, но на этот раз не от озноба. Слезы хлынули из глаз. И я вдруг вспомнила, в каком была состоянии до того, как поменяться с Женевьевой местами.

Это отчаяние ни с чем не перепутаешь. И если тогда незнакомка, пришедшая во сне, была моим единственным спасением, то сейчас моим единственным спасением был Сент-Клер, глядящий на меня с яростью и ненавистью.

И я решилась на отчаянный шаг. Потому что тот самый крайний случай настал. И если я сейчас во всем не признаюсь, то потом будет уже поздно.

И я начала говорить. Быстро, местами невнятно. Но выкладывала совершенно все без утайки. А где-то поблизости очень отчаянно взвыл фамильяр.

Но мне на его недовольство было в этот момент плевать. Никакие тайны его бывшей хозяйки не стоят моей жизни.

— Я не знала. Я совершенно ничего не знала о вас и о Женевьеве, — облизнув пересохшие губы, быстро проговорила я, — Она мне только назвала свое имя. И то лишь после того, как был подписан магический договор.

Адриан Сент-Клер молчал. Выражение его лица стало совершенно непроницаемым. Но судя по взгляду, которым меня наградили, я поняла, что дракон мне не верит. Ни на грамм.

И я бы на его месте, скорее всего, тоже не поверила. Женевьева и не такие небылицы придумывать умела…

— Договор. У меня есть договор, — поспешно добавила, осознавая, что без доказательств мне не поверят, — Он у фамильяра. Где-то был… — закончила не очень уверенно.

Я ведь сам договор с того самого первого дня и не видела больше. Крысеныш его достал из ниоткуда, продемонстрировал мне. А куда он делся потом, я не представляла.

Вновь взглянув поверх моей головы, дракон обронил:

— Договор.

— Я не… — возмутился было крысеныш.

— Договор. Живо! — перебил его Сент-Клер.

И минуты не прошло, а знакомый свиток уже оказался в руках мэра. Развернув его, он вчитался в текст. Вздохнул, после прочел все еще раз. И еще. Втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы.

После свиток был отброшен в сторону и тут же позабыт.

А ничего не понимающую меня бережно спеленали в одеяло и подхватили на руки.